Файролл

И мой совет вам, светлая королева — дайте ему ее. Расскажите правду о том, что случилось как-то ночью, покажите некий пруд. Мерзко это все, не спорю, но сделанного не воротишь.

— Пруд, — скривился рот королевы. — Знал бы ты, Хейген, сколько раз я себя за это корила, сколько раз жалела о том, что послушала этого поганца Витольда.

— О как, — насторожился я. — А он тут при чем? Стоп. Так это…

А с чего я тогда в канализации поверил королевскому казначею, что убийство Ксантрии дело рук только Анны? Хотя, если честно, я тогда не сильно в это все и вдумывался, меня больше беспокоило задание пикси.

— Он, — как-то очень по-бабьи вздохнула королева. — Жужжал, жужжал и нажужжал. А когда все случилось, он это все начал так выворачивать, что мне его проще убить стало, чем близ себя держать. Чего я этого еще раньше, при жизни папеньки не сделала, не понимаю. Сколько бы всяких гадостей не случилось.

— Ничего, — рыкнул Бран. — Никуда он не денется, придавим гаденыша.

— Гаденышем он в детстве был, — возразила ему Анна. — А сейчас это огромная гадина, и греется она на груди моего сына. Так просто его оттуда не сгонишь.

Это да. Тронь они сейчас Витольда, главного советника принца — и все, шаткие возможности мира обрушатся, как скверно скрепленные строительные леса.

— Дороже всего для женщины обходятся минутные слабости, — Анна совсем уже пригорюнилась. — Когда поддаешься соблазну и кажется, что без этих минут жить будет невозможно, что именно их ты ждала с рождения и заплатить за них не жалко любую цену. А потом все проходит, все забывается, и остается только расплата, которая растягивается, бывает, на всю жизнь.

Это она, сдается мне, не о бедняжке Ксантрии говорит и не о Витольде. Но о чем именно, даже знать не желаю. Или о ком. В меня и так уже чужих тайн залито по горлышко, дополнительные не нужны.

— Все, Хейген, иди, — взмахом руки Анна отпустила меня. — Надеюсь, что завтра на Праздничном поле мы с тобой увидимся. С тобой и моим сыном.

— Ваше величество, — я отвесил церемонный поклон, Льод повторил его, и только Назир ничего подобного делать не стал. То ли не умел кланяться, то ли просто не счел это нужным.

Самое забавное, что сопровождающих нам не дали, у дверей, ведущих в залу, нас никто не ждал, а наше оружие было свалено в кучу.

— Пошли сами, — нацепив меч, повертев головой и не увидев бравого лейтенанта, сказал я Льоду. — Вроде туда нам надо, направо.

Сказав это, я глянул на усатого стражника, но тот сделал вид, что ничего не слышит. Как видно, мы ему не очень-то по сердцу пришлись.

— Ага, — подтвердил тот. — Потом налево, и еще налево, а там и к лестнице выйдем. Слушай, а день-то задался!

С этим утверждением он поторопился, скажу я вам, и в этом мы убедились уже через пару минут.