Файролл

Я вон того с собой возьму, невысокого, что слева стоит. Парень не промах, подметки на лету режет, я его давно знаю.

Льод понял, что речь идет о нем, и вопросительно глянул на меня. Я ему подмигнул, давая понять, что все нормально и нервничать не надо.

— Как тебя зовут, приятель? — Вайлериус обратился к хитрецу, который немедленно начал преданно пожирать принца глазами, давая понять, что он за него в огонь и в воду.

— Льод. Готов служить там, куда пошлете!

— К матери своей пошлю, на переговоры, — тихо, но веско сказал принц. — Сопровождать вон его, Хейгена. Дело это сложное, не стану скрывать — опасное, там и голову свою оставить можно. Не страшно?

— Я три раза был женат, мне уже ничего не страшно, — бодро заявил Льод. — Надо сходить — сходим. Придется помереть — помру.

— Молодец, — похвалил его Вайлериус, стянул с пальца кольцо и протянул ""орлу"". — Держи, на память.

Если бы меня можно было испепелить взглядом, то Верорк не оставил бы от меня и горсточки пепла.

А вот не надо меня злить. И еще — хрен ты ко мне придерешься теперь. Репутацию я вам сейчас поднял? Поднял. Все, слово сдержал, план выполнил. И даже перевыполнил.

И это я молчу про то, что воспоследует, если меня не повесят. Льод, например, может очень высоко взлететь, повыше, чем свой кланлидер.

Он, к слову, застыл на месте, глаза его смотрели в одну точку. Как видно, перепал ему квест, и сейчас он изучал его условия.

До чего мы забавно смотримся в такие моменты. Как застывшие изваяния.

— Ух, — наконец выдохнул он. — Ну что, я готов. Когда идем?

— Да прямо сейчас, — небрежно бросил я. — Чего тянуть? Назир, ты остаешься здесь.

— Нет, — бесстрастно ответил мне телохранитель.

— Там не война, — попытался объяснить ему я. — Там тебе меня защитить все одно не получится. Захотят повесить — повесят, несмотря на все твое искусство убивать. Массой задавят, обезоружат и вздернут. Какой смысл тебе туда лезть?

— У меня есть приказ, я его выполняю, — упрямо повторил Назир, и я понял, что любые разговоры будут сводиться к этой фразе. Как, впрочем, и всегда.

Чужестранка хихикнула, Льод же наоборот, смотрел на это все очень и очень серьезно, я бы сказал — вдумчиво. Так, что я очень пожалел, что завел этот разговор при нем. Ошибочка вышла, опять я расслабился.

— Вольному воля, — вздохнул я. — В конце концов, каждый имеет в этой жизни право получить личную веревку, которая сломает ему шею.

— Откуда этот пессимистичный настрой, дружище, — Витольд наконец соизволил покинуть свое кресло и подошел ко мне. — Ты идешь к Анне, матери нашего дорогого Вайлериуса. С чего ты взял, что она станет убивать друзей своего сына, которые, тем более, представляют его интересы? Она не может не понимать, что, сотворив такое, она сожжет последний мост.