Файролл

Моя жизнь — она недорого стоит, а вот его… Его бесценна. Я уж как-нибудь в одиночку, сам.

— У меня много людей, — Верорк глянул на принца. — Ваше величество!

— Высочество, — поправил его Вайлериус. — Хейген, и вправду?

— Да я с ними во дворец не войду, — объяснил я ему. — Кто их пустит? Да еще и тревога поднимется. Я уж как-нибудь сам.

Версия так себе, но хоть что-то.

И, заранее пресекая дальнейшие разговоры, я заявил:

— Все, спать пойду. Завтра трудный день.

Не слушая дальнейших слов Верорка, я шагнул за полог, было достал свиток, собираясь переместиться в заснеженную деревушку у Сумакийских гор, но после передумал, убрал его обратно в сумку и вышел из игры.

Глава шестая

в которой одно плавно перетекает в другое

— Нет-нет, — донеслись до меня слова с кухни. — Ты что! Я таких как он даже не видал до этого! Обычно, если мужик без половинки куда едет, то он как с цепи срывается. А наш-то как этот… Как лебедь какой! Чего? Отвечаю.

Следом за этим раздалось хлюпанье, как видно Валяев, который только что выдал предыдущий текст, отпил чаю.

— Чем больше ты мне про это все рассказываешь, тем больше сомнений у меня возникает, — задумчиво ответила ему Вика. — Мы точно о Кифе говорим? Он, конечно, не ангел…

Валяев после этих слов закашлялся, брякнув чашкой по столу и что-то попутно разбив.

— Ай! — вскрикнула Вика — Горячо!

— Я не нарочно, — просипел Валяев. — Уффф…. Как камнем глотку забило. Хуже нет, когда не в то горло вода идет. Фе-е-е-е-е! Извини, Вика, не хотел!

— Бывает, — примирительно произнесла Вика. — Держи тряпку, штаны вытри.

— Ну да, это надо, — согласился с ней Валяев. — А то ведь он не поймет, мавр такой, если меня с мокрыми портками увидит. Подумает, что я обсикался или еще чего похуже. Заметим — беспредметно подумает, так как подобного и в мыслях не было.

Вика промолчала, забрякали осколки, высыпаемые в ведро.

— Так вот, — прочистив горло, бодро продолжил Валяев. — Я ему говорю вечером — айда на Вацлавскую площадь, вкусим культуры Чехии в полной мере. Там, на Вацлавской площади, вечером много чего увидеть можно. В художественном смысле, разумеется. Музеи, галереи, нью-арт. А он — ни-ни, запрется в номере и знай себе напевает что-то про лондонский дождь и открытки. Печально так, аж на слезу пробивает. Вот он какой у тебя.

— Н-да, — доверия в голосе Вики стало еще меньше."

"— Да что же, думаешь, что я тебе вру? — возмущенно гаркнул Валяев. — Я — тебе, жене моего друга? Посмотри в мои глаза — разве они могут врать? Да, могут. Но не тебе и не сейчас. Слово даю — он в Чехии ни-ни.