Файролл

Вот мы прилетели в Прагу, и что? Первой ее мыслью будет: ""Согрешу-ка я с этим славным парнем на Карловом мосту, шокирую европейскую общественность""?

— Конечно, нет, — Вика насупилась. — Естественно, такого не будет. Но все знают, что она та еще потаскуха."

"— Все — кто? — вкрадчиво спросил я. — Те, кто хотел занять место, которое досталось ей? Или те, кого Старик не вызывал в Прагу? Вика, ты умная девочка, ты прекрасно понимаешь, что такое подковерные игры. Тебя стравливают с Мариной, причем прекрасно понимая вашу разницу в весовых категориях. Тебя разыгрывают как пешку, которую не жалко. Удастся нанести удар — хорошо. Нет — так тебя и не жалко. А если начнется разбор, то сразу прозвучит: ""да вы что, Травникова просто все неправильно поняла"".

— Да понимаю я все, — Вика тяжело вздохнула. — Но так на душе муторно, вот и бешусь.

— Можно подумать, мне веселее, — я подпер щеку ладонью. — С этой компанией в замкнутом-то пространстве не всегда понятно, что делать, а уж на выезде…

Вообще неправильно мы делаем, когда такие разговоры в этих стенах ведем. Слушают нас наверняка. С другой стороны — ничего крамольного не звучит, особо не придерешься.

И тут, крайне своевременно, зазвонил телефон. Причем, по всем канонам драматургии, на экране предсказуемо высветилось: ""Вежлева"".

— Привет, Марин, — в ответ на грозно сдвинутые брови Вики я изобразил на лице гримасу из разряда ""и так бывает"". — Как, чемодан уже набит под завязку?

— Нищему собраться — только подпоясаться, — в тон мне ответила она. — На три дня летим, смысл набирать с собой вещей?

— Золотые слова, — расплылся в улыбке я. — Их бы моей дражайшей половине в уши.

— Если бы дело могло ограничиться только этим, твоей половине цены бы не было, — фыркнула Вежлева. — А так ей еще ума надо, килограмм двадцать веса сбросить, хороший вкус привить… Там много чего надо еще. И не вздумай на меня сейчас обижаться, я человек такой — что думаю, то и говорю.

— Иной раз лучше и промолчать, — довольно резко ответил я, но тему развивать не стал. Вика не дура, она поймет, о чем речь, а мне этого не хочется. Вежлева трубку повесит и спать пойдет, а мне потом еще часа два разное всякое выслушивать. А то и до утра.

— Ладно-ладно, молчу. Тем более, что твоя Виктория — это не повод для обсуждения вообще. Живешь с ней — и живи, это твой выбор. Я о другом. Первое — завтра отбываем рано-рано. Будь в шесть утра у главного входа, машину к нему подадут.

— Понял, — я обрадовался. — А то как раз сижу, гадаю, кому позвонить по поводу отъезда. В смысле — откуда, во сколько? Валяева набрал — он недоступен.

И это было правдой. Вика еще вещи собирала, когда я это сделал.