Файролл

— Хейген, может, я помаленьку в тебя качать жизнь буду? — тихонько спросила у меня Тисса. — Аккуратненько.

— Не надо, — отказался я. — С той стороны наверняка это мониторить будут, и если смогут доказать, что мы нарушили правила поединка, то оспорят результаты битвы. Оно нам надо? Там же такой народ — только дай вцепиться в ляжку, по пояс тело обглодают.

Может, это и не так, но я все равно предпочту сразиться честно. Во избежание. Да и потом — я уже как-то раз подрезал этого пухлика, на втором же выпаде. Годи Оэс, который мог бы ему помочь — в гостях у Барона Сэмади, так что чего мне бояться?

Я не торопясь подошел к противнику, который насмешливо рассматривал мою красную рубаху.

— Это теперь мода такая? — полюбопытствовал он язвительно. — Или просто денег на хорошее белое полотно у тебя нет?

— Это чтобы тебя не смущала твоя же кровь, которой я свою рубаху заляпаю, — припомнился мне древний анекдот. — Да что моя рубаха, вот ты подготовился — так подготовился. Сразу надел коричневые штаны.

— А что здесь такого… — начал было говорить Гуард, но потом сообразил, что к чему, и, злобно засопев, выставил перед собой меч. — Ну всё!

— Как скажешь, — покладисто согласился я, поднимая щит на уровень глаз и крутанув меч. — Всё — так всё.

Ну да, у него клинок длиннее, но это ничего не значит, с ним еще надо уметь управляться. И потом — тяжел такой меч, если как следует дать противнику побегать, то он быстро выдохнется, а потом — делай с ним что угодно.

Нельзя сказать, чтобы Гуард совсем уж не умел орудовать горским мечом, пару раз он меня чуть не задел, а один удар я еле-еле принял на щит.

Сам я толком его не атаковал, не было в этом смысла, для меня было главным — не пропустить удар. Но при этом я не бездействовал, при каждом удобном случае нанося ему урон, зачастую совсем плевый, но очки жизни с этого толстяка снимающий. Курочка по зернышку клюет — и тем сыта бывает."

"Лицо Гуарда постепенно наливалось кровью, рубаха его там и сям была уже здорово уляпана красными пятнами, дыхание становилось все более прерывистым, он неразборчиво орал проклятия, перемешанные с оскорблениями, требовал, чтобы я не крутился, а дрался, но это мне было безразлично. Я то и дело наносил ему точечный урон и ждал того момента, когда жизнь моего противника уйдет в желтый сектор, отлично зная, что после этого он ослабеет, а значит — откроется. И вот тогда у меня будет возможность нанести решающий удар. Красивый и показательный, поскольку этот поединок не просто ""кто кого убьет"". Он имеет, если можно так сказать, пропагандистское значение и влияет на дух войск.

И я поймал этот момент.

Лезвие моего меча вошло в живот Мак-Пратта легко, как горячий нож в брусок сливочного масла.