Файролл

— Так Серега спортсмен, — по-детски непосредственно сообщила мне Ксюша и даже не поняла, почему Шелестова залилась смехом, а Вика покраснела.

Соловьева тоже не стояла без дела — она учила кататься Костика. Тот небезуспешно изображал из себя новичка, в первый раз ступившего на лед. Впрочем, матерая Шелестова тихонько мне шепнула:

— Так посмотришь — тюфяк тюфяком, а хитрец! — и уже громко сказала: — Ну, что, дражайший шеф — кружочек? Кто быстрее?"

"— Поищи дурака, — сразу сдался я. — Я старый больной человек, с ногами в два раза короче твоих. Я уж так, потихоньку, помаленьку, скрипя и перемогаясь… Не спортсмены мы!

Ксюша что-то смекнула, шмыгнула носиком и усвистела куда-то в сторону.

Шелестова заглянула мне за спину.

— Вот и ваша неправда, — она потыкала пальцем в лед. — Песочек еще не сыплется, тут это сразу было бы заметно. Ну, не хотите наперегонки — давайте сплетем наши верхние конечности и сделаем все красиво, как в старых фильмах? Виктория Евгеньевна, вы не против, если я позаимствую нашего дражайшего шефа на один круг?

— Он не лошадь, я не стойло, — философски заметила Вика, старательно выписывая на льду ""восьмерки"". — Но не забудь потом вернуть, откуда взяла.

— Торжественно клянусь, — Шелестова цапнула мою руку, переплела со своей, так что та оказалась у нее под мышкой, и приказала: — А эту руку сюда. Вот. Теперь мы пара ""а-ля 40-е"". Это так романтично!

Как они, в сороковых, таким макаром катались? Очень неудобно! Впрочем, дело привычки.

— А хорошо здесь, — уже совершенно нормальным, не шутовским тоном сказала Шелестова. — Жалко только, что утром пошли. Права была Таша — вечером тут, наверное, совсем отлично. И с погодой повезло.

Это да, погоду нам будто кто-то наворожил. Сегодня был один из тех деньков, которые называют ""славными зимними"". Было градусов двадцать мороза, сугробы переливались бриллиантовой крошкой под лучами яркого солнца, и в воздухе висела тончайшая снежная пыль, придавая всему происходящему оттенок нереальности.

— Это да, — даже не стал спорить я. — Вообще любые зимние забавы на свежем воздухе хороши вечером, кроме, пожалуй, лыж.

— Не люблю лыжи, — заявила Елена. — Не знаю почему. Коньки и санки — это мое, а лыжи — бэ! А, еще сноуборд — это прикольно! Помню, года два назад в Австрии я с одного склона сиганула, ну очень крутого. Так чуть обе ноги не сломала! Но весело было!

— Так думать надо, куда лезешь, — попенял я ей. — А если бы сломала?

— Все вы одинаковы, — обвинительно сообщила мне Шелестова. — Что вы, что те австрияки, которые потом возмущались, когда я из сугроба выбралась. Ну да, стоял там какой-то знак, мол, ""спуск запрещен"" — и что? Если есть гора — значит, она зачем-то нужна? То есть — на нее надо либо лезть, либо с нее спускаться.