Файролл

А может, являюсь и основной из этих причин.

— Тебя найти не может. Прикинь, он даже пытался меня заставить все отели в этом твоем Салоу обзвонить.

— Жесть! И чего, обзвонила?

— Да прям. Сказала, что они все по-испански говорят, а я испанского не знаю.

— А чего случилось-то?

— Да я не знаю, только ему постоянно какие-то люди звонят и спрашивают, вернулся ты или нет.

— Чего за люди?

— Киф, говорю же, не знаю. Соединяю тебя с шефом. Удачи. Если что — с нас венок с красивой ленточкой.

— Спасибо тебе, добрая девочка, — сказал я Жанне и подумал, что если все будет совсем плохо, то можно позвонить после разговора моему старому приятелю Севе Верховцеву — на какой-то пьянке он говорил что-то про окно на финской границе. В крайнем случае отсижусь у турмалаев-рыбоедов.

— Никифоров! — раздался рев Мамонта. Кстати, похоже, они, настоящие мамонты, наверное, именно так и ревели, и я понимаю древних людей, предпочитавших не копьями в них кидаться, а в яму ловить — если что, то хоть сбежать можно. Я реально струхнул. Я такого Мамонта и не видел никогда, и не слышал. Это чего ж я такое накосорезил-то…

— Никифоров! Ты! Где! Шлялся! — раздалось в трубке.

— Здрасте, Семен Ильич, — проблеял я в ответ. — В отпуске был. Совсем недолго.

— Ты, паразит такой, почему на звонки не отвечал?

— Да как я отвечу-то? — стал я выстраивать защиту. — Денежка на телефоне кончилась, а где я в Каталонии ее на счет положу? Там терминалы, конечно, есть, но они ни фига деньги на наших операторов не принимают.

— Я тебе сказал, поганцу: будь на связи. Почему не был?

— Ну я могу снова про терминалы упомянуть, но вы ж меня все равно уроете, — рассудительно сказал я. — Чего повторяться-то?

— Про ""уроете"" — это ты верно заметил. — Голос Мамонта стал на пару децибел потише. — Я тебя убью, потом воскрешу, снова убью, и так десять раз!

— Не-не, десять не выйдет.

— Чего это?

— Так вы ж с особой жестокостью убивать будете. После шестого раза одни субпродукты останутся. Чего там воскрешать-то?

— Вот ты, погань, вечно поорать вволю не дашь. Ладно, через час чтобы у меня как штык! Не дай-то бог хоть на минуту опоздаешь!

— Чего хоть случилось?

— Сказал бы, да удовольствие себе портить не хочу! Пулей в редакцию. И… это… побрейся.

— А белье чистое надевать?

— Сам думай.

И повесил, сволочь такая, трубку. Я постоял еще немного в раздумьях, матернулся, выбросил окурок, дотлевший до фильтра и опаливший мне пальцы, и пошел бриться — не стоит давать Мамонту дополнительных поводов для моего убийства.

Ну, Мамонт мне, конечно, по барабану, мало ли газет в Москве. Репутация у меня есть, опыт тоже, знакомствами оброс, так что даже если он меня уволит — то и фиг бы с ним. Вот что за люди меня искали — это непонятно.