Файролл

Я снова остался один. Вот так всегда. То густо, то пусто.

У меня возникло стойкое ощущение, что это уже было. Причем недавно. И в прошлый раз я вышел из игры. ""Будем соблюдать традицию"", — решил я. И нажал ""логаут"".

Хорошей традицией стало обнаруживать, что, когда я выхожу из игры, у меня звонит телефон. Я выбрался из капсулы, потер слегка затекшую поясницу и снял трубку.

— Привет, чадо, — в трубке раздался голос отца.

— Привет, бать, — осторожно сказал я. Родитель относился к тому чудному сословию давших жизнь, которое считало, что чадо должно выживать само. По принципу — бросил в воду и пущай плывет. Ну а не выплыл… Его, чадины, в общем, проблемы.

— А что, отроче младо, чем занимаешься? — Запах опасности стал очень сильным. Явно папаше чего-то от меня надо."

"— Ой, бать, да я в работе по самые-самые… Тебе по пояс будет!

— Ладно, хорош мне мозги компостировать. Я сначала тебе на службу позвонил, тебя к телефону просил. Сказали, что ты еще недели три на редакционном задании будешь.

— Ладно, говори, что хотел.

— На дачу надо съездить — крышу подлатать.

О нет! Только не это! Нашему семейству от деда досталась не только квартира, где я проживаю, но еще и двенадцать соток земли в Можайском районе. С домом, возведенным еще при коммунистах, по принципу: ""Что упер — из того построил"". Само собой, этот динозавр дачного строительства время от времени пытается избавиться от опостылевшей ему жизни и развалиться. Но отец с маниакальным упорством закупает материалы и его реанимирует. Дом еще с год стоит, скрипя и жалуясь всем ветрам на то, что люди ему не дают сдохнуть. Через год он снова пытается покончить с собой. Но отец всегда начеку. Судя по всему, пришло время очередной реанимации.

— Пап. Ну я правда не могу. У меня работа.

— Сына, это родовое гнездо (Ага. Родовое. Щитовое оно, а не родовое.). Надо. Понимаешь, надо. И потом, ты же знаешь, я не отстану. Ну в самом деле — быстрее будет. А как мать обрадуется, что ты приехал!

Я вздохнул, понимая, что он прав.

— Когда?

— Завтра с утра за тобой заеду, в семь у подъезда будь. Да чего ты? Поработаем, потом вечером мяса пожарим на мангале, наливочки дерябнем — ах, какая красота душевная. А?

— Ну да. До завтра, — уныло сказал я и повесил трубку.

Елки, теперь еще Эльке объяснять, что я на дачу рванул, а не к девкам. И все равно не поверит и будет нервы мотать. Она мне очень нравится, но в последнее время все чаще возникает мысль: ""Бросить бы ее"". Может, и бросил бы, да страшно очень. Не пришибла бы… Ладно, эсэмэс напишу, авось не пришибет. Все-таки маякнул, проявил любовь и внимание…

Дачные хлопоты заняли три дня, и только на четвертый я вернулся в Москву. Было на даче в целом неплохо, только родители жутко донимали. Батя затеял учить меня жизни, объясняя, что все они ворюги или гомосеки.