Файролл

— Ой, да ладно тебе — Вика даже подпрыгнула на стуле — Ты коньяк с верхушкой корпорации пьешь постоянно, кто тебе откажет? Позвонишь начальнику отдела кадров или начальнику по работе с персоналом, не знаю, как там это у них называется. Что он тебе, откажет что ли?

Бедная девочка так и не поняла, отчего меня скрючило в приступе полуистерического смеха…

Когда мы уже лежали в кровати, хитрая Вика подлезла под мышку умиротворенному мне и сказала –

— Милый, а может Ксюша все — таки пришлет резюме? Ну, ты его посмотришь, может она еще и не подойдет…

— Пусть шлет — разрешил я — Почему нет, ты ее хоть знаешь, а то опять дадут невесть кого снова.

Укрепляешь свои тылы, сладкая моя, роешь траншеи и раздаешь артиллеристам по чарке водки? Это нормальный ход, принимается. Вот только если мне на Петровича вдруг ставку не дадут по какой — то причине, то фиг я твою Ксюшу возьму. Ну, а если дадут, то глянем на нее.

Уже засыпая, я понял, какая мысль мне не давала покоя несколько последних часов. А с чего я вообще накинулся на эту Ядвигу? С чего я ввязался во всю эту свистопляску? Нет, я помню, что у меня мелькнула какая — то мысль о том, что явный враг лучше, чем скрытый, но это как — то на меня не похоже, я обычно предпочитаю худой мир… Странно это все. Я вздохнул и уснул.

Утром я был накормлен завтраком и таблетками, а также сопровожден в машину, которая помчала меня в редакцию. Видимо я все — таки плебей, поскольку ну вот ни разу меня это не радовало, есть во всей этой фанаберии что — то неестественное, сериальное, картонное что — то. А вот Вика, та наоборот, как должное все это принимала и открытую дверь в машину, и вежливое ""Доброе утро, Виктория Евгеньевна"", и приветственный кивок водителю у нее выходил каким — то абсолютно отработанным и естественным. Женщины вообще очень быстро ситуационно мимикрируют, они в гораздо меньшей степени рабы привычек, чем мы, мужчины. Хотя, может она к этому всю жизнь шла и теперь как раз оказалась на своем месте?

Юшков был в редакции, он был краснорож и благоухал мятой, по тому, с каким трудом он двигал челюстями, я сделал вывод, что он в себя впихнул целую пачку жевательной резинки.

— Всем доброе утро — сообщил я народу, выслушал все ""Здрасьте"", ""Добрейшее"" и ""Радуйтесь, православные, красота вернулась"", и кивнул Вадиму — Ну что, грешник, пошли?

Юшков молча прошел за мной в кабинет, следом за ним вошла Вика и закрыла дверь.

— Так, Вадя, мы с тобой взрослые люди, так? — начал я неприятный, но неизбежный разговор.

— Так — выдавил из себя Юшков.

— Ну, значит, ты все понимаешь. Я не буду разводить всю эту волынку, вроде ""Мы тебя предупреждали"", ""У тебя был шанс"", это ни к чему. Вот бумага, вот ручка, пиши заявление на имя Мамонта.