Файролл

 — А вот рабочее место, что я тебе тогда показывал, практически твое. Ну, само собой, если ты дело до конца доведешь.

— Доведи тут, — посопел я. — Сюрприз на сюрпризе.

— Не ворчи, — махнул рукой Зимин.

Мы еще минут двадцать поговорили о всяких пустяках, о том о сем. Под конец он сообщил мне, чтобы я ничего не планировал на двадцать пятое декабря, поскольку на этот день назначен большой корпоративный бал ""Радеона"", куда я обязан прибыть со своей дамой, причем без вариантов.

— Не люблю я этого, — поморщился я.

— Никто не любит, кроме Валяева, — жестко сказал Зимин. — Но ты быть обязан, и это не просьба. Вопросы?

— В смокинге? — мученически спросил я. — Или в костюме можно?

— Да ты романтик, — хохотнул Зимин. — Тема бала будет известна числа пятнадцатого, они у нас не просто так, они у нас костюмированные. В том году Римская империя была, а до этого детский утренник изображали. Видел бы ты Вежлеву в красной шапочке! Валяев потом еще месяца три себя педофилом чувствовал!

Час от часу не легче! И опять Вика с платьем обломалась, бедолага…

Я уже почти совсем собрался уходить, как вспомнил, о чем хотел еще поговорить.

— Максим Андрасович, а вот награда, ну, которая самый главный приз за самый главный конкурс. Не слишком ли?

— Мы это обсудили и даже вынесли этот вопрос на совет директоров, что нетипично, — понимающе сказал Зимин. — Совет сказал: ""Пусть будет"". Отведем победителя на третий этаж, там поводим по сценаристам, ничего такого. Кстати, твои ребята вообще поторопились с объявлением приза, мы уже действовали практически постфактум. А ты что, вообще не в курсе ситуации?

— Мне очень стыдно, но нет, — твердо сказал я. — Кто с вами из моих этот вопрос утрясал?

— Вика, — удивился Зимин. — Она уверяла, что ты вроде как в теме, что не против и вроде даже сказал ей, чтобы она этот вопрос решила, ну, я так понял. Постой-постой…

— Стою, — мрачно ответил ему я. — Но, кажись, не очень твердо. Однако распустил я их.

— Не их, — безжалостно сказал Зимин. — Ее. Кстати, я тебя предупреждал.

— Было дело, — покаянно вздохнул я. — Не внял я, не прислушался, каюсь. Но ничего, не все еще потеряно. В смысле ничего непоправимого не произошло. Хорошая вздрючка — это дело такое, способствует нахождению истины.

— Ну, ты не усердствуй особо. — Зимин потрепал меня по плечу. — Девка она хорошая. А что до рвения — для тебя, дурака, старается. Опять же дело молодое, мозгов еще нету, просчитывать ходы не умеет, так что не лютуй особо.

— Постараюсь, — пообещал я мрачно.

— А ты сам хорош. — Зимин сыпанул соли на свежие раны. — Дело подзабросил, в редакции почти не бываешь. Непорядок это, любезный друг, вот я что тебе скажу.

— Сам знаю, как раз по дороге об этом думал. — Я еще раз вдохнул.