Файролл

Якоб неодобрительно посмотрел на нас и отошел к группке корсаров, собравшихся у грот-мачты и что-то тихонько обговаривающих.

— Собаки шелудивые, — с презрением глянул на них Калле. — Шушукаются, твари.

— Как бы не нашушукали чего, — многозначительно сказал ему я. — Знаешь ведь, как это бывает…

— Пусть даже и не думают. — Калле кивнул в сторону капитанского мостика, где так и сидела Дэйзи. У его подножия стояло трое крепких пиратов, а над съежившейся фигуркой капитана возвышался Харрис как олицетворение мощи и силы. — Ну и потом, есть кодекс пиратов. Если что, то все по нему делается.

— Слушай, все-таки почему эти штуки, ну, которые мачту сломали и фальшборт, не могут быть магическими? — решил я выяснить вопрос, не дававший мне покоя.

— Маги почти не выходят в море. — Калле сел на палубу, я устроился рядом с ним. — Кракен чует творящуюся волшбу, как любой из нас ром, и сожрать мага для него — особенная радость. Поэтому ни один маг из Архипелага, выйдя в море, если он, конечно, ценит свою жизнь, не станет магичить. Да и ни один капитан так рисковать не станет, ты что!"

"— То есть это точно был не маг. Положим, что ты прав. — Я задумчиво почесал нос. — Но твои слова не опровергают моего предположения о том, что это мог быть магический предмет, если ты понимаешь, о чем я говорю. Одно другого не исключает, ну, если, конечно, кракен не реагирует на любое проявление магии вообще.

Калле замолчал, а потом хлопнул ладонью по палубе.

— У нас есть и кольца магические, и амулетов у каждого пригоршня, ты бы тоже обзавелся, к слову, они здорово помогают. И если ты прав, то я, пожалуй, догадываюсь, что это могло быть, слышал я тут кое-что!

Калле замолчал, задумавшись, я же прислонился к стене полуюта и прикрыл глаза. Вот почему столько игроков даже до пиратов не доходило, кракен любит кушать магов — и все. А их на каждом корабле небось по десятку-другому было, и они, поди, шалили своими умениями на вольном морском просторе по полной…

Холодная вода, окатившая меня с ног до головы, развеяла дрему, в которую я было погрузился.

— Ты что, салага, совсем страх потерял? — орал Харрис, глядя на меня, за ним стоял смеющийся Калле с ведром в руках. — Ты что, в гостинице, с ванной, горничной и ромом за счет заведения?

— Никак нет, сэр! — заорал я, вытянувшись в струнку. — Я не спал, я вынашивал план мести подлому Бамболейре!

— Вынес? — гаркнул Харрис. — То есть выносил?

— Так точно! — выкатил я глаза. — Запустить к нему в штаны змею!

— И как это возможно? — Харрис опять начал краснеть.

— Не знаю, сэр, — заорал я. — Мое дело — придумать, что сделать, а как придуманное реализовать — это не мое дело уже, а кого-то другого.

Харрис окончательно потерял дар речи и стал багровым, его ноздри раздувались как кузнечные мехи.