Файролл

Он, похоже, ведет еще и какую-то свою игру, а это нам не слишком нравится.

— А кто он? — невинно спросил я, не очень-то надеясь на ответ.

— Извините, Харитон, но это не только моя тайна, — мне тактично дали от ворот поворот."

"— Ну и ладно, — махнул рукой и я. — А что вы от меня хотите, зачем звали? Только за тем, чтобы рассказать о том, какие вы хорошие и какие они плохие?

— По большому счету — да, — согласился со мной Игорь Иванович. — Ну, не совсем так, я не могу говорить и судить о том, кто плох, а кто хорош, но я точно знаю, что ваши нынешние хозяева — это зло, зло изначальное и извечное. Подумайте о том, что они могут сделать с вашей душой, у вас еще есть шанс ее спасти.

Я вздохнул. Этого сомнительного товарища опять понесло в какую-то странную степь.

— И если я что-то надумаю, что мне делать? Прийти к вам и принести клятву верности? — проникновенно спросил я.

— Нет, нам не нужны никакие клятвы, — с небольшой поспешностью ответил Игорь Иванович. — Нам нужно искреннее желание прийти к свету, идущее от души. И если вами от души будет предложена помощь, мы с радостью ее примем.

— Какая помощь? — Я вытаращил глаза и изобразил неимоверное внимание.

— Консультации по игре, ответы на кое-какие вопросы, может, изредка кое-какое содействие нашему игроку.

— О планах ""Радеона"" можно рассказать, — поддел его я.

— Нет, это нельзя, — покачал головой хозяин кабинета. — Это против правил большой игры.

— Какая жалость! — продолжал развлекаться я. — А на какие вопросы ответы нужны?

— Например, где сейчас вы находитесь в игре, — немедленно спросил Игорь Иванович. — Мы знаем, что вы в ней присутствуете, но не можем вас найти.

— Если я сочту возможным вам это сообщить, я это немедленно сделаю, — заверил я его. — Сразу же.

— То есть сейчас вы этого делать не желаете? — уточнил Игорь Иванович.

— Не желаю, — подтвердил я.

— Жаль, я считал, что мы поняли друг друга.

— Правильно считали, — ответил ему я. — Друг друга мы поняли, но моя воля пока такова.

— Вы делаете ошибку, серьезнейшую и, возможно, непоправимую. — Игорь Иванович напомнил мне памятник, который я видел на одной из могил Старого Донского кладбища — ну прямо вселенская скорбь во плоти. — Это же не пустяки, это ваша душа.

— И моя жизнь, — резко ответил я. — А как мне жить — решать только мне.

— Тогда не смею вас более задерживать. — Тон хозяина кабинета как-то резко поменялся, из голоса ушли елейные нотки. — И вот еще что — полагаю, если я или кто-то из моего руководства захочет вас увидеть, вы не ответите нам отказом?

— Не вижу причин для него, — тут ерепениться не стоило, это могло выйти боком.

— Всего доброго. — Игорь Иванович уставился в монитор, стоящий у него на столе, имитируя деятельность большого начальника.