Файролл

Никогда не понимал, как их разгадывать…

— Вы к Максиму Андрасовичу? — уточнила вторая.

— К нему, — печально сказал я. — Поднял ни свет ни заря, сюда потащил. Зачем — в ум не возьму, говорит: ""Срочно приезжай, нужен позарез"".

Девушки переглянулись, их лица немного вытянулись, а в глазах появилось какое-то такое выражение… Оценивающее, что ли…

— Давайте я вас провожу, — предложила одна из них, но я отмахнулся:

— Да я сам доеду, дорогу знаю, не заблужусь.

В лифте я пару раз глубоко вздохнул, успокаиваясь, и сказал себе, что теперь уже все едино — чему быть, того не миновать. Кроме шуток — хотели бы прибить, так сюда бы не тащили, по дороге бы определили на кладбище, вон шофер какой носатый был, сын гор, понимаешь. Кынжалом по горлу — и в канаву. Но вот доехал же, причем целый и невредимый. Обожаю самоубаюкивание.

— Наконец-то! — Первый, кого я увидел у лифта, был не Зимин, а Валяев. — Он уже спрашивал о тебе, не приехал ли ты, а это серьезно, он не привык ждать. Если спросит во второй раз, я не знаю, что с тобой будет. И с нами тоже…

— Кто он? — выпучил глаза я. — Зимин? Так он же сам за мной машину отправил?

— Какой Зимин? — Валяев указательным пальцем постучал мне по лбу. — Старик в Москву приехал, буквально на несколько часов, дела кое-какие сделать и подписать документы. В том числе тебя желает лицезреть.

Он стукнул в дверь Зимина и заорал:

— Макс, он здесь, пошли живее.

— Так он что, меня захотел видеть все-таки? — дернул я за рукав Валяева.

— Я же сказал уже — да. Мы сами очень удивились, он в Москве на одну ночь, вроде как не до тебя ему. Однако же вот!

— А я думал, что он про меня вообще забыл, — искренне сказал я.

— Он никогда ничего не забывает. — Зимин схватил нас с Валяевым под локти и потащил к лифту. — Он помнит все, всегда и обо всем. И обо всех.

По дороге к лифту и в процессе его ожидания Зимин давал мне полезные советы.

— Говори мало, кратко и только тогда, когда он тебя о чем-то спросит, не перебивай его, как ты это любишь делать. И вообще бросай эту привычку, тебя это не красит. Если он о чем спросит — говори все без утайки, так, как есть на самом деле.

— Это в твоих интересах, — поддержал его Валяев. — Старик не очень любит мутных людей и еще тех, кто мямлит, терпеть не может. Не нравятся ему те, кто не в состоянии выразить свою мысль четко, точно и лаконично.

— А вообще не бойся ничего. Старик, конечно, давит своим авторитетом, но не до безумия, — подбодрил меня Зимин, нажимая на кнопку с цифрой ""тридцать"". — Он любит в демократа поиграть, есть у него такое.

Лифт открылся, и я с удивлением увидел, что этажа за его створками, по сути, и нет. Шагах в пяти от него были огромные желтые двери, которые, видимо, вели в приемную Старика.