Файролл

Я убью тебя и уйду из замка, и никто не посмеет меня остановить, потому что вы рабы своих законов, и в этом ваша слабость. А после я вернусь и всех вас перебью, по одному, как скот на бойне. Стрела в спину, яд, колдовство — я не вы — куски скал, закаменевшие навеки в своих глупых традициях. Я человек новой жизни, у меня есть цель, и я дойду к ней, я усею все трупами, да если понадобится, я залью кровью все Пограничье, весь Запад! И когда вы все сдохнете, я буду спать с вашими женами в ваших домах, ваши сыновья будут пасти моих овец, а ваши дочери — согревать постели моих воинов.

— Очень трогательная речь, — похвалил я его, сбрасывая со спины щит. — Забыл добавить в конце: ""Однозначно, подонки"", — и в кого-нибудь плюнуть. Все, закругляйся, пошли, потанцуем.

Кэннор с усмешкой обвел глазами своих сокланов и ехидно спросил:

— Ну верные мои, кто мне даст свое оружие? Или мне на битву с этим таном, появившимся неизвестно откуда, с кулаками выходить?

Из толпы вышел немолодой воин и протянул ему палаш и щит.

— Я не забуду тебя отблагодарить, Гнейр, когда вернусь, — заверил воина Кэннор.

— Я бы осторожнее относился к его обещаниям, — заметил я, вращая меч кистью руки. — Неизвестно, что именно этот прыщ вкладывает в слова: ""Не забуду отблагодарить"". Может, он и твою жену покрыть хочет? Или дочь?

— Какой острый язык у этого недомерка, — надевая щит на руку, сообщил всем Мак-Линн. — Пожалуй, я его отрежу себе на память, потом буду использовать как талисман.

— Моя удача велика, — заверил его я. — Думаю, что ее достанет для того, чтобы мой язык остался при мне, а вот твои уши я, пожалуй, точно отрежу, они прямо как лопухи, не каждый день такие увидишь. В Эйгене музеум есть, там всякие уродцы выставлены, так это будет достойный экспонат, даже без твоей головы.

Кэннор сжал губы. Удар попал в точку — уши и впрямь были хоть куда: хрящеватые, вытянутые и выпуклые, прямо какие-то галоши. Надо думать, он из-за них крепко переживал, так что первое очко досталось мне.

— Круг, гэльты, круг, — раздался голос Мак-Миллана, и толпа расступилась, образовав вокруг нас кольцо.

— Тан Хейген с Запада и Кэннор Мак-Линн, деритесь честно и помните, что вы отстаиваете правду, каждый свою, — веско сказал Фергус. — Смерть одного докажет нам, на чьей стороне боги.

Кэннор красиво двигался, плавно перетекал из стороны в сторону как ртуть. Мелкими шажками перебегал по кругу, примериваясь для удара, и не спеша, чуть заметно, вращал палаш.

— Хей-ген — чем-пи-он! — Звонкий девичий голос и хлопки в ладоши сообщили мне, что Тисса явно стоит в первых рядах. Вот непоседа!

— Девица, веди себя достойно, — раздался строгий женский голос. — Стой и смотри, как дерется твой мужчина, не выказывай эмоций, это недостойно избранницы тана.