Фабрика отклонений

Семья Лыжиных у меня была в списке, потому что муж нигде не работал, пил, как говорится, вел асоциальный образ жизни. Соседка меня увидела и тут же предложила Лыжиной, чтобы она вот мне, участковому, и сообщила. Мы разговорились. Оказалось, что у Лыжиной три дня назад пропал муж.

– Раньше не пропадал?

– Бывало и раньше, но тут сердце подсказывало, что беда приключилась. Да, по описанию ее супруг подходит под вашу ориентировку. Я первым делом взял у нее фотографию мужа и сразу к вам. Даже опрашивать не стал, чтобы времени не терять. Решил, что вы сами захотите с ней побеседовать.

– Решил правильно, – одобрил Гуров, беря протянутую фотографию, которая, судя по всему, делалась на паспорт. – Да, по внешним признакам подходит. Хорошо, Вадим, поехали к твоей Лыжиной. Я сейчас свяжусь с полковником Крячко и скажу ему, что отъеду. – Сыщик набрал на мобильнике номер Станислава, но в ответ услышал короткие гудки.

Рассматривая снимок, Гуров подумал, что Лыжин фотографировался, видимо, для замены паспорта по возрасту. Значит, ему сорок пять стукнуло. Совпадает. Лицо худощавое, шея обычная, плечи не выглядят атлетическими. По телосложению, наверное, тоже подходит. Физиономия осунувшаяся, а при наличии бритого черепа внешность вообще неприятная.

Хотя тут есть одно маленькое «но», которое не учел Осипов, бросившись докладывать. Лыжин-то жил дома. Пил по несколько дней, но ведь мылся, пусть даже и не особенно часто. А покойник выглядел так, как будто он перед смертью полгода воды не видел. Не исключено, что Лыжин тоже мог несколько месяцев не мыться, но все же это маловероятно.

Гуров решил не ждать Крячко и съездить с участковым к женщине, у которой пропал муж. Старший лейтенант Осипов оказался хорошим водителем, и через полчаса они уже въезжали во двор нужного дома. Офицеры полиции взбежали на второй этаж и очутились перед простенькой железной дверью, которая оказалась еще и не заперта.

Осипов для порядка пару раз стукнул в нее, а потом решительно толкнул. Прихожая, открытая дверь на кухню, вторая – в зал. Всюду бедно, уныло, ветхо, но относительно чисто. Услышав голоса, доносившиеся с кухни, Осипов повел московского полковника туда.

Две женщины сидели за столом и утирали глаза носовыми платочками. Одна, постарше, тут же вскочила и засуетилась.

– Вот, – участковый указал на вторую женщину с короткими седеющими волосами и тоскливыми глазами. – Это Вера Ивановна. Супруга Лыжина.

Вторая женщина, оказавшаяся соседкой, суетливо потопталась по кухне, а потом быстро ушла. Осипов пододвинул Гурову табурет.

Полковник взял фотографию, протянутую участковым, подал ее женщине и спросил:

– Вера Ивановна, когда ваш муж фотографировался?

– Зимой еще. В паспорт ему надо было.