Фабрика отклонений

Если он обратился «Миша», значит, это старший группы, которая вела Астахова. Видимо, у того снова было железное алиби. Железобетонное.

Крячко наконец-то размешал чай, поднес чашку к губам и отхлебнул.

– Астахов, как ты понял, отпадает, – сказал он тихо и стал смотреть в темноту за окном. – Он вызвал шлюху из эскорта. Ее на машине привезли к нему домой. Охранник поднимался с ней, потом спустился и уехал. Все как обычно. Астахов вышел с ней только утром, сам посадил девицу в машину, а потом отправился на работу. Я, честно говоря, рассчитывал на него.

На столе снова зазвенел телефон. Крячко демонстративно отвернулся, попивая горячий чай.

– Лев Иванович! – послышался голос Кулакова. – А Ревякин-то в больнице!..

– Что? Какого черта? Какая больница?

– Вообще-то, травматология. Сложный перелом голени. Его машина сбила на переходе возле офиса. Мы с Рязанцевым проверили и время поступления, и регистрацию в ГИБДД, и карточку в больнице. С лечащим врачом говорили. Можем рентгеновский снимок привезти. Самое интересное, что он нас винит в своем несчастье.

– Когда это случилось?

– Вчера утром. Он на работу приехал, машину припарковал напротив и пошел через дорогу. А тут блондинка за рулем. Он говорит, что мы его так расстроили своими допросами и подозрениями, что он не выспался, стал рассеянным, весь ушел в себя. Вот и попал под машину.

Гуров положил трубку, некоторое время сидел молча и глядел на Крячко, потом тоскливо заметил:

– А Букин все это время сидел в СИЗО. Стас, кто у нас по улицам ходит с армейским ножом и режет бомжей, а иногда и приличных людей?

– Где-то мы что-то пропустили, Лев Иванович. Не бывает так. Пока мы ждем опознания трупа, а опера прорабатывают связи, нам все равно не спать. Давай и мы пробежим все с самого начала. Слишком уж стройное у нас получилось здание. А где-то в нем обязательно есть неправильный кирпич.

– Давай, – согласился Гуров, подошел к дивану, уселся, удобно откинулся на спинку и заложил руки за голову. – Итак…

– Маша, привет! – Гуров замахал рукой, увидев жену, подошедшую к окну. – Ты еще не собралась?

Маша открыла окно, высунула голову, опершись локтями о подоконник, и крикнула:

– Нам собраться – только подпоясаться. Я же не была уверена, что ты приедешь меня сегодня забирать.

– Как? – трагично воскликнул Гуров. – Ты не была уверена в своем муже?.. – Он хотел добавить еще что-то в театральной манере, но тут из-за угла вышли две женщины и двинулись по парковой аллее.

Лев Иванович замолчал, развел руками и поспешил внутрь. Гуров страшно не выспался, но хорошо знал себя. Если увлечься каким-то делом, просто не расслабляться, то до вечера он вполне мог сохранять нормальную работоспособность. Глаза вот выдают, конечно, красные становятся от бессонных ночей.