F20. Балансировать на грани

 – Если у нас будут дети, и тебе покажется, например из-за проваленного экзамена, что жизнь этого человека отныне не имеет смысла?!

– Аля, ты несёшь чушь. Пожалуйста, давай обсудим случившееся спокойно. Кроме Пестрова, я никому не рассказывал о том, что совершил и какие у меня были соображения, но я хочу поделиться ими с тобой. Ты же любишь меня. Аля…

Я у входной двери, ожидая в любую секунду, что он накинется, как сделал это, когда я только зашла в квартиру. Но Олег не собирается нападать, держится на расстоянии пары метров, тянет ко мне руку, предлагая остаться, позволить ему выговориться. Или точнее, запудрить мне мозги, оправдывая убийство.

– Аля, я же твой единственный, ты говорила мне только что. Пожалуйста, не бросай меня.

– Не подходи! Олег, не заставляй меня сочувствовать тебе. Ты навредил беззащитному, нуждающемуся в помощи человеку. Мне нужно побыть одной, не видеть тебя некоторое время. Как ты мог врать мне?

Я смотрю на него, всё ещё такого родного и любимого, и меня лихорадит от понимания, что больше никогда я не смогу быть с ним. Ведь теперь ни о каком доверии не может быть и речи. А что мне тогда остаётся?

– Но Аля, разве бы ты была со мной, если бы знала правду?

– Никогда. Я тебя боюсь.

Глава 24. Олег

Она бросается вниз по лестнице, словно я чудовище, способное причинить ей вред. Навредить моей Але. Ладонь жжёт от удара о стену, следом я утыкаюсь в шершавую поверхность лбом и медленно съезжаю на корточки, царапая кожу, не соображая, что делаю.

Её слова били больно, но по силе не могли сравниться с отталкивающим взглядом расширенных в ужасе глаз. С резкими жестами, с интуитивными блоками в виде растопыренных пальцев рук, что были направлены на меня, предупреждая, что она не вытерпит моих прикосновений, что она не хочет, чтобы я когда-либо оказался рядом с ней.

Бесы, что же я натворил?

Она была не готова к правде, я не успел её подготовить, не смог объяснить так, как следует. Грёбаный придурок, зачем я рассказал ей об Алине? Кому нужна эта правда?

Лучше лечь в больницу, повторно потерять себя, свой разум, чувства и эмоции, но получить возможность быть с ней. Понимая, что не достоин любви, я чувствую, что согласен на сострадание и жалость, лишь бы не ненависть.

Что я делаю? Осознаю, что стою на коленях у открытой входной двери и глухо стучу лбом о стену. Нужно догнать и сказать, что я солгал, что бесы внушили мне эти мысли. Да я сегодня же вечером лягу в психбольницу, поцелую в зад Игоря, или что там ещё нужно сделать, чтобы он почувствовал себя главным. Да всё, что его извращённой душе угодно. А сейчас догнать и объяснить.

Вскочив, я кидаюсь следом, перепрыгивая через три ступеньки, не разбирая этажей и не обращая внимания на встречающихся и шарахающихся от меня соседей.