F20. Балансировать на грани

«Вернее, выброшу отравленную нейролептиками еду в унитаз, чтобы ты ничего не заподозрил о нашем воссоединении с Дмитрием», – мысленно заканчиваю за неё.

– Олег, что опять случилось? Я что-то не так сказала? – Аля подносит руку к моей щеке.

Я её грубо отталкиваю.

– Олег, перестань, пожалуйста. Я боюсь, когда ты такой.

– Какой?

– Как будто ненавидишь меня.

– Опыт убийства жён у меня имеется, от тебя этот факт никогда не скрывали.

Я поднимаюсь и ухожу в ванную комнату, а потом, после часа отдыха в горячей воде, иду в зал и несколько часов смотрю телевизор, пока она читает в спальне. Засыпаю на диване, скорчившись от холода и беззвучно ругаясь со своими бесами, гадая, сколько мне нужно не есть, чтобы галлюцинации прошли. Бесы болтают, что около двух недель, но я же умный человек, понимаю, что Аля может подмешать отраву в воду. Например, испортить фильтр или как-то засунуть в кран. Я не смогу просчитать все варианты – психиатры сговорились с Дмитрием и надоумили её. Они очень коварные, давно уже составили миллион планов, как затащить меня обратно в больницу. Но я тоже не дурак, буду бороться до последнего.

Ночью Аля укрывает меня одеялом и ложится рядом, потеснив и заставив её обнять, так как иначе мы бы не поместились на недостаточно широком диване. «Всё-таки, хорошо, что Аля на моей стороне, она мне обязательно поможет справиться», – думаю я, засыпая.

Глава 21. Аля

Первое, что я вижу, проснувшись, – это выпученные глаза Олега на расстоянии десяти сантиметров от моего лица. Дёрнувшись и ударив его лоб своим, я резко сажусь, потирая ушиб, он занимается тем же.

– И тебе доброго утра, – шипит. – Ты что дерёшься?

– Не делай так больше.

– Не смотреть на тебя?

– Ты понял, о чём я."

"Я направляюсь в ванную, где, закрывшись, несколько минут тру лицо, периодически ополаскивая прохладной водой. Медленно оборачиваюсь и смотрю на дверной замок, который закрыла, потому что не хотела, чтобы он шёл за мной.

Ко всему можно привыкнуть, подстроиться, принять недостатки мужчины, с которым живёшь, когда есть надежда на улучшение, пока в памяти живы воспоминания о том, каким он может быть в период ремиссии, но прятать дрожь, возникающую от его пристальных, наполненных недоверием взглядов, невозможно. Иногда он смотрит как на врага, с которым нужно бороться, словно оценивает способности противника, продумывая тактику и отмечая слабые места. И мне становится по-настоящему страшно. Против воли всплывают в памяти предупреждения друзей и родственников о том, что Олег может ненамеренно навредить мне, но я упорно отказываюсь верить в возможность подобного. А как иначе мне с ним жить?

Вечером я обнаруживаю его на балконе в футболке и домашних шортах.