Княгиня Евдокия 5 (СИ)

— А теперь давай собирать подарок, — с улыбкой произнес Иван Иванович, видя недоумение в глазах девочки.

Он быстро разложил детали позолоченного деревца, подноса и крутящейся вертушки с подвесными ангелочками. Это был вариант самой первой игрушки, которую они с Дунькой заказали у кузнеца много лет тому назад.

— Ставь свечи и зажигай, — велел царевич, отдавая инициативу будущей невесте. Та все исполнила и посмотрела на него.

— Ты на игрушку смотри, — посоветовал он ей, и та как раз начала работать. Верхушка раскрутилась от поднимающегося вверх тёплого воздуха, подвешенные к ней невесомые ангелы начали движение и, задевая бубенцы, расположенные на древе, заиграли в длинные трубы.

— Ах! — воскликнула Елена и захлопала в ладоши. — Какая красота!

Присутствующие приблизились, чтобы разглядеть, чем восхищается дочь Стефана. Жёнки расступились и многоголосое «ах» повторилось. В зале уже было намного больше народа, чем когда сюда пришла Елена с боярышней из русского посольства.

Евдокия тоже отошла, позволяя остаться царевичу с дочерью господаря вдвоём посреди людей. Они сразу почувствовали, что на них смотрят и Иван Иваныч ободряюще посмотрел на девочку, а та выпрямилась, чтобы показать, какая она взрослая. Вот только накинутая поверх плеч шуба соскользнула и упала бы, если бы царевич не удержал её.

— Что же ты не надела её? — тихо спросил он.

— У меня рукава и… — прошептала Елена, показывая рукава в форме крыльев и накинутый на плечи суконный плащ без рукавов.

Царевич со вздохом произнёс:

— Эх ты, держи-ка, — он снял с себя фибулу, и подхватив полы шубы, скрепил их на груди Елены. — Вот так тебе легче будет удерживать её.

Девочка смущённо посмотрела на подарок. Брошь в виде птицы была усыпана лалами, а Иоан отдал её запросто, не жалея. Она крепче сжала полы шубы, показывая, что теперь точно не потеряет ни шубу, ни его дар.

— Вот и молодец, — похвалил он её, и Елена выпала из галдящей чайками толпы. Она мысленно повторяла его слова «вот и молодец» раз за разом, наслаждаясь той теплотой, что испытывала, слыша их. Не заметила, как нянька увела её к себе, выговаривая за нескромность. И только когда та сняла с неё шубу и понесла вон, очнулась, закричала:

— Не трожь! То моё!

— Да я только госпоже Марии показать, — принялась оправдываться женщина.

— Пусть приходит ко мне и смотрит, а ты не трожь!

Евдокия проводила взглядом Елену и одобрительно улыбнулась Иван Иванычу. Она знала, что девочка ему не показалась ликом. Пухлые щечки были милы, но с возрастом грозили повиснуть, притянув к себе прозвище «хомячьи щечки». Яркие дуги бровей были излишне яркими. Но при всем этом Елена выглядела миловидной, по-своему очаровательной.