Ева в деле!

– Зачем? А как же повеселиться?

– Повеселиться - это хорошо. Не заиграйся только. Чтоб потом не пожалеть.

– Тю. Угрозы? Как не спортивно, - закусив лимон, ко мне снова наклоняются. Угощают.

Мимолётно соприкасаемся губами, когда я забираю его.

Ммм. Сладко и кисло одновременно.

– Почти поцелуй, - замечаю.

– Повторим? С продолжением?

– Я бы повторила, но я ведь не настолько хороша, чтобы бегать за мной, умоляя о сексе.

Сначала не понимаю, а потом… понимаю.

И снова начинаю хохотать.

Вот честно, в последний раз я так много смеялся с девушкой… Ещё в универе, наверное.

– Вот оно что. Оскорбилась, значит, и решила проучить.

– Ты против? - кружка отставляется в сторону, а смех застревает поперёк горла, когда её губы замирают возле моего уха. - Не сопротивляйся, тебе понравится, - шепчет она тихо, прикусывая мочку уха. Мать твою…

Чуть влажный, обжигающий поцелуй в пульсирующую вену на шее заставляет напрячься.

От третьего соображалка даёт сбой, потому что в ход идут шаловливые женские пальчики, скользящие по груди. Ниже и ниже.

Её откровенные заигрывания без капли робости словно ушат ледяной воды: вызывают кислородное голодание и аритмию. Доводят за считанные секунды до ломки, какая бывает при ознобе, но самого озноба нет. Его заменяет распаляющийся жар: в висках, в грудной клетке и в трусах.

Чистая физиология, страсть и похоть.

– Развяжи, - сипло требую.

Или прошу, не знаю. Сам не понял.

– Зачем? - завожусь не только я, Ева сама входит в раж. Нависает сверху и смотрит прямо в глаза, пока вторая рука расстегивает пуговицу на брюках и заползает под резинку боксеров, встречаясь с подрагивающим от нетерпения членом. - О, тебе настолько нравится? Как мило.

– Развяжи, - уже не прошу и не требую, а рычу.

Рейки в изголовье трещат, но не поддаются. Кровать из красного дуба, сделанная на заказ, соответствует качеству - не выломаешь так легко. Быстрее кости в запястьях переломаю.

Ладно, попробуем по-другому.

– Пчёлкина, ты попала.

– Сказал мне привязанный к собственной койке парень. Беззащитный и беспомощный, - мурлычат томно, с упоением наслаждаясь своей находчивостью.

Преждевременно и опрометчиво, родная. Мой мозг хоть и коротит по-чёрному, но она заблуждается.

– Такой уж беззащитный? По-моему, я в очень даже выгодном положении. Совет дать? Если твоя цель, чтобы я кончил - сожми его покрепче и чуть ускорься. Ртом тоже можно поработать, не откажусь.

Что и следовало доказать.

Дразниться в холостую и дальше ей становится не интересно. Женская ладонь исчезает из трусов. Вместо этого на моей груди уютно пристраиваются, подложив скрещенные руки под подбородок.

Какой резкий перескок темы.

– Ради чего интересуешься? Из любопытства или самоутверждения?

– Именно. Для него самого, последнего.