Это случится не завтра

Как вам понравилась прошедшая ночь?

– Это мой проект: иммерсивное шоу с эффектом присутствия в аутентичных интерьерах. «Почувствуй Лубянку». Ночь политзаключенного сталинской эпохи. – Заметив, что она лишилась дара речи, он разводит руками. – Пожалуй, стоило заранее объяснить концепцию, но я решил воспользоваться уникальной возможностью получить ценный отзыв, поэтому… что вы об этом думаете?

– Попросту говоря, эта была самая жуткая ночь в моей жизни.

– Вы имеете в виду, в плохом смысле?

– Я имею в виду – мне казалось, что я теряю рассудок. Или что меня сейчас убьют.

– Да, это был полный пакет. «Казнь в НКВД». То есть, полагаете, надо немного подправить? Слишком страшно?

– Да, наверное, немного надо.

– Тут свои проблемы, поскольку основная часть территории – это все же секретный полицейский объект. Но при этом мы располагаем изумительным историческим наследием. Все эти подземные пыточные камеры, помещения для казни… мы были бы идиотами, если бы не придумали, как их использовать. И у нас, конечно, есть актеры. В этой организации никогда не было дефицита людей, которые любят нарядиться в форму и кого-нибудь попугать.

– Полагаю, так все и есть.

– По крайней мере, утром вы проснулись, – усмехается он. – В старые добрые времена ваш пепел добавили бы в удобрения.

Ева вертит в пальцах стебель розы.

– Я неподдельно перепугалась, особенно после того, как вчера меня всерьез пытались прикончить. Вам это наверняка известно.

– Да, известно, и мы сейчас об этом поговорим. Как там Ричард?

– В порядке. Шлет вам привет.

– Превосходно. Надеюсь, мы не даем его «русскому отделу» заскучать.

– Да уж. Он объяснил, зачем я решила сюда приехать?

– Объяснил. Вы хотите, кроме всего прочего, расспросить меня о Константине Орлове.

– Да. Особенно о его занятиях после увольнения.

– Помогу чем смогу. – Тихомиров поднимается и идет к окну. Он стоит спиной – силуэт в косых лучах бледного света. Раздается стук в дверь, входит мускулистый молодой человек в армейских штанах и футболке и ставит на журнальный столик поднос.

Дико крепкий кофе бежит по ее жилам, и она ощущает легкий разряд оптимизма. Рассеивается туман беспомощности и унижения, который обволакивал Еву последние двадцать четыре часа.

– Расскажите, – просит она.

Он кивком отмечает перемену в ее настроении. Возвращается за стол – его движения медлительны, но взгляд сосредоточен.

– Вы слышали о «Двенадцати»?

– Мы полагаем, что изначально они были одним из тайных обществ, возникших при Брежневе, в позднесоветские годы. Заговор закулисных игроков, которые предвидели крах коммунизма и хотели построить новую Россию, свободную от старых порочных идеологий. По крайней мере, они так думали.

– Звучит вполне разумно.

Тихомиров пожимает плечами.