Это случится не завтра

Внутри многолюдно, но просторно, и они, купив по билету, спускаются на эскалаторе в роскошный подземный зал. Засмотревшись, Ева останавливается и тут же получает сзади удар магазинной тележкой. Везущая ее женщина без всяких извинений продолжает свой путь, но Ева все так же завороженно стоит на месте. Громадный центральный вестибюль освещен богато украшенными люстрами. Стены и сводчатые потолки из белого мрамора, арочные проходы, ведущие к платформам, облицованы зеленой мозаикой. У вагонов входящие и выходящие в спешке пассажиры образуют вихри перекрестных потоков; молодой человек с видавшей виды гитарой играет смутно знакомую Еве песню; попрошайка с военными наградами стоит на коленях, опустив голову и протянув руки.

Ланс и Ева отдаются на милость людского потока, несущего их по вестибюлю.

– Что это за песня? – спрашивает она. – Я уверена, что слышала ее.

– Ланс, ну у тебя и кругозор, серьезно… – Она останавливается. – О боже мой. Смотри.

На каменной лавке сидит старик. У его ног – картонная коробка с новорожденными котятами. Старик обращает к Еве беззубую улыбку. Глаза у него бледные, водянисто-голубые.

Ланс подхватывает Еву, ее голова падает ему на плечо, и он несет ее к эскалатору, тоже битком набитому людьми. Наконец они добираются до вестибюля, и Ланс усаживает ее к колонне. Ева открывает глаза, моргает и глотает воздух, чувствуя наплывающие и спадающие волны дурноты.

– Можешь идти? – Ланс тревожно оглядывается по сторонам. – Нам очень, очень нужно смыться отсюда.

Тяжело дыша, Ева сбрасывает оставшуюся туфлю, и Ланс тянет ее, поднимая на ноги. Она покачивается, ощущая, как пол холодит босые ступни, и пытается собраться с мыслями. Кто-то только что пытался убить ее выстрелом в затылок. У старика с котятами вышибло мозги. Стрелок может догнать их в любую минуту.

У выхода из метро их поджидают четверо крепких мужчин. За ними на тротуаре припаркован черный фургон с эмблемой ФСБ. Пятый – в круглой плоской шляпе – стоит немного в стороне, даже не пытаясь скрыть, что тщательно рассматривает валящую на улицу толпу пассажиров.

Все, кто проходят мимо, шарахаются от блюющей Евы, и это привлекает внимание мужчин. Не успевает она разогнуться, дрожа и вытирая глаза, как они уже решительно направляются к ней.

– Идемте, – говорит один из них, кладя руку ей на локоть. На нем кожаная кепка и стеганая зимняя куртка, вид не дружелюбный, но и не враждебный. У всех четверых на поясе по кобуре с большим пистолетом.

Человек в кожаной кепке игнорирует его слова.

– Прошу, – произносит он, махнув рукой в сторону черного фургона. – Садитесь.

Ева глядит на него с несчастным видом. Ее ступни сейчас отвалятся от холода.

– Не думаю, что у нас есть выбор, – поясняет ей Ланс. Мимо снова течет поток пассажиров.