Это случится не завтра

Главное, как она поняла, – это постоянно двигаться. Остановиться хоть на миг означает подставить уязвимую сторону. Объявить себя потенциальной жертвой любой из фланирующих акул.

Ева с видом знатока разглядывает картины на стенах. Аллегорические сцены из греческой мифологии соседствуют с масштабными современными изображениями черепов; венецианские аристократы XVIII века бросают неодобрительные взгляды на откровенные полноразмерные фотографии пары, занимающейся любовью. Неплохо бы узнать имена художников, но любопытство Евы не настолько сильно, чтобы тратить на это время. Что поражает ее больше всего – неприкрытая, агрессивная демонстрация богатства. Арт-объекты выставлены здесь не из-за своей красоты или глубокого содержания, а потому что стоят миллионы евро. Это валюта, и ничего более.

Она проходит дальше и оказывается перед позолоченной фарфоровой статуей – полноразмерной, разумеется, – покойного Майкла Джексона, ласкающего обезьяну. Один толчок, размышляет Ева. Один хороший, сильный пинок. А потом – грохот, изумленно разинутые рты, потрясенное молчание.

Она переводит взгляд. Темные волосы и орлиные черты лица.

– Вы англичанка. А с виду не скажешь.

– Правда? А в чем это выражается?

– Ваша… манера себя держать.

– Буду считать это комплиментом. – Она поворачивается и встречает веселый взгляд карих глаз. Отмечает перебитый нос и чувственный, глубоко очерченный рот. – А вы, наоборот, стопроцентный итальянец.

– Буду считать это комплиментом. Меня зовут Клаудио.

– А я Ева. Так о чем вы говорили?

– Я говорил, что эта скульптура отражает человеческую природу.

– Разумеется. Взгляните на нее. Что вы видите?

– Поп-певца с обезьяной. Гигантская версия фарфоровых статуэток, которые когда-то покупала моя бабушка.

– Да, Ева, теперь я не сомневаюсь, что вы англичанка. Хотите знать, что вижу я?

– Уверена, вам не терпится рассказать.

– Приношу извинения, – говорит он. – Я вас задел.

– Нет-нет, вовсе нет. – Она касается рукава его рубашки, чувствует через ткань тепло руки. – Правда. Я просто… вспомнила одного человека.

– В некотором смысле. Но продолжайте. Рассказывайте, что вы видите.

– Что ж, я вижу человека, ужасно одинокого, отчужденного от других, его единственный товарищ – обезьянка Бабблз. Но в итоге даже Бабблз движется к новой жизни. И он не может оставаться в этой фантазии.

– Понимаю. – Ева подносит бокал к губам, но тот оказывается пустым. Она сознает, что уже захмелела, но… наплевать. Возможно, даже к лучшему.

– Эта скульптура говорит о мечте Майкла Джексона. Золотая вечность. Но она возвращает нас назад, к его реальной жизни – гротескной и грустной.

Некоторое время они молчат.

– Возможно, ваша бабушка была права с этими фарфоровыми статуэтками.