Это случится не завтра

Знаешь, как у них называется убойное подразделение? Отдел клининга.

Ева встает и принимается кругами ходить по комнате, сужая их с каждым шагом. Она по-прежнему пребывает в состоянии свободного падения, словно несется вниз в шахте бесконечного лифта. Дуло «глока» натирает вспотевшие ягодицы. Она вынимает пистолет из-за пояса и безвольно держит его в правой руке. Вилланель не двигается.

– Нико будет думать, что я погибла?

– Все будут так думать.

– И никакой альтернативы?

– Если хочешь остаться в живых, то – нет.

Ева кивает и продолжает расхаживать по комнате. Потом вдруг снова резко садится.

– Дай-ка сюда. – Вилланель мягко отбирает у нее «глок».

– Откуда это у тебя? – спрашивает она, протягивая руку и прикасаясь к шраму на губе у Вилланель.

– Потом расскажу. Я все тебе расскажу. Но не сейчас.

Она смотрит в ожидающие серые глаза.

– Ладно, – говорит она. – Что мы сейчас делаем?

Вилланель раскладывает на обеденном столе медицинские принадлежности из «Уитлока и Джонса» и достает из рюкзака мусорный пакет, банку собачьих консервов, белую фарфоровую чашку, пластиковый жгут, пластилин, склянку с театральным клеем, чернильную ручку, упаковку заколок, компактную пудру, набор теней для век, щетку для волос, презервативы, свой «зиг» с глушителем и Евин «глок».

– Так, сначала мне нужны несколько твоих волосков. Я сейчас их выдеру. – Она дергает и улыбается, когда Ева вздрагивает. – Теперь мне понадобится темная простыня. Самая темная, какая у тебя есть. Давай живо, пока я тут все приготовлю.

Сбегав в спальню, Ева возвращается со сложенной темно-синей простыней, и Вилланель кладет ее на стол рядом с другими предметами. По телевизору, который она включила, идет шумный японский боевик.

– Садись, – приказывает она, кивнув на диван. – Закатывай рукав.

Ева с некоторой опаской подчиняется. Вилланель берет со стола полую иглу для забора крови с гибким штуцером. К игле присоединена чистая поливинилхлоридная трубка. Свободный ее конец Вилланель опускает в презерватив, закрепляет соединение эластичной заколкой и принимается стягивать Евин бицепс жгутом. Дождавшись, чтобы вздулась вена, она на удивление нежно вводит иглу и открывает штуцер.

– Сожми кулак, – просит она, и по трубке начинает течь кровь, наполняя презерватив. Через пару минут, когда Евиной крови набирается где-то со стакан, Вилланель закрывает штуцер, отсоединяет презерватив и перевязывает его.

Потом с «зигом» в руке она выходит на середину комнаты, берет презерватив и, держа над ковром, стреляет в его темное раздутое чрево, направив дуло под углом вниз. Мокрый шлепок, и кровь вырывается наружу. От центра ковра разлетаются красные брызги – мириады крошечных капелек, поблескивающих на полу, мебели и стенах.