Это случится не завтра

Она понимает, что надо взять ситуацию под контроль, но само присутствие Вилланель действует на нее парализующе. Мокрые волосы, сероватые синяки и порезы, бледное тело в окутанной паром воде, облупившийся лак на пальцах ног. Все слишком концентрированно.

– Нико оставил тебе записку. Он просит не волноваться за коз, он забрал их с собой. – Вилланель качает головой. – Вы держите коз, бред какой-то.

– Они маленькие. Я… Мне не верится, что ты здесь. У меня дома.

– Ты спала перед телевизором, когда я пришла. Кстати, храпела. Не хотелось тебя будить.

– На входной двери – замок с восемью цилиндрами.

– Я заметила. Довольно хороший. У тебя славно. Здесь настолько… похоже на тебя. Все в точности как я представляла.

– Ты вломилась. Явилась с пистолетом. Отсюда я делаю вывод, что ты на самом деле собираешься меня убить.

– А я и не пыталась. Мне сложно представить человека, который делает такие вещи, как ты.

– Ты хоть считала, сколько на твоей совести трупов, Оксана?

– Алё, Поластри! А ты и впрямь неплохо поработала. Высший класс. Но давай не будем обо мне. Давай лучше о тебе.

– Просто ответь на один простой вопрос. Ты пришла меня убить?

– Дорогая, ты все о своем. При этом пистолет в руках у тебя.

– Мне хотелось бы знать.

– Ладно. Если я пообещаю тебя не убивать, поможешь с волосами?

– Я в курсе. Так мы договорились?

Ева хмурится. Но в итоге кивает, откладывает в сторону «глок», закатывает рукава, кидает в карман часы и берет шампунь.

– Сполосни еще раз. Сделай воду потеплее. И не вздумай хватать пистолет.

Касаться ее – это так странно. А пробегать пальцами по ее скользким, мокрым распущенным волосам – еще страннее. Ева моет голову Вилланель, словно свою, – гладит медленными круговыми движениями, ощупывает, мнет, вдыхает ее ванильный, с привкусом жасмина запах. Да и сам факт, что Вилланель обнажена. Маленькие бледные груди, поджарое мускулистое тело, темная полоска лобковых волос.

Проверив температуру воды тыльной стороной ладони, Ева из душа ополаскивает волосы Вилланель. Если ты понимаешь, что тобой манипулируют, говорит она себе, это уже не манипуляция. Но внутри нее что-то сместилось. Какая-то сила накренила ось ее мира.

Когда с мытьем покончено, она оборачивает голову Вилланель полотенцем, скручивает его в чалму и берет «глок».

– Что тебе на самом деле от меня нужно? – спрашивает она, ткнув дулом ей в основание черепа.

– Я положила в холодильник шампанское. Откроешь его для нас? – Вилланель зевает, обнажая зубы. – Я, кстати, разрядила эту штуку. Свой – тоже.

Ева проверяет оба пистолета. Все так и есть.

Вилланель резко поднимается и потягивается, обнаруживая небритые подмышки. Потом достает из аптечного шкафчика ножницы и принимается стричь ногти на руках прямо в серую воду в ванне.