Это случилось осенью

Он сжимал ее узенькие плечи, и единственным его желанием было сдавить ее так, чтобы треснули кости. Он умирал от облегчения, что опасность миновала, и хотел поцеловать ее, а потом разорвать на части голыми руками.

Неужели ее безопасность значит для него столь много? Вот об этом Маркусу совсем не хотелось думать.

Злясь на самого себя, Маркус подошел к груму, который держал Брута, и забрал у него поводья. Он был так занят своими печальными мыслями, что едва заметил Саймона Ханта, который уже успокоил гостей и посоветовал им продолжить прогулку, не дожидаясь графа.

— Ты поедешь дальше? — поинтересовался Саймон. Ничего не ответив, граф вскочил в седло и прищелкнул языком. Брут двинулся вперед.

— Эта женщина просто невыносима! — проворчал граф, посмотрев на Ханта, а сам подумал: «Наверняка Хант придерживается противоположного мнения».

— Ты ее специально подстрекал к прыжку? — спросил Хант.

— Я приказывал ей как раз не делать этого. Ты наверняка слышал.

— Да, и все остальные слышали тоже, — сухо ответил Хант. — Это вопрос тактики, Уэстклиф. Ясно, что к такой женщине, как мисс Боумен, нужен более мягкий подход. Приказания тут не помогут. Я же видел, как ты ведешь переговоры! У тебя дар убеждения. Тут с тобой никто не сравнится, разве что Шоу. Уговорами и лестью ты бы справился с ней за пять минут. Вместо этого ты принялся размахивать дубиной, пытаясь доказать, кто тут хозяин.

— Никогда не замечал за тобой склонности к преувеличению, — буркнул Уэстклиф.

— А потом, — спокойно продолжал Хант, — ты поручил ее заботам любезнейшего Сент-Винсента. Одному Богу известно, не вздумает ли он обесчестить ее раньше, чем они доберутся до дома.

Маркус резко вскинул голову. Слова Ханта встревожили его.

— Он этого не сделает.

— Она не в его вкусе. Хант мягко рассмеялся.

— Разве Сент-Винсент выбирает себе женщин определенного типа? Ни разу не замечал ни малейшего сходства в объектах его охоты, за исключением того, что все они были женщинами. Брюнетки, блондинки, стройные, пышные… он непредсказуем в своем выборе.

— Да будь оно все проклято! — сказал Маркус сквозь зубы. Впервые в жизни он почувствовал жалящий укол ревности.

Лилиан механически переставляла ноги, в то время как ей хотелось побежать к Уэстклифу и броситься на него с кулаками.

— Этот заносчивый, надутый болван!

— Полегче, — услышала она голос Сент-Винсента. — У Уэстклифа крутой нрав, и я бы не стал сейчас вступать с ним в бой ради ваших глаз. Я могу когда угодно нанести ему поражение на мечах, но не на кулаках.

— Почему? — спросила Лилиан.