Это случилось осенью

— И что вы делаете, когда один?

Ей вдруг показалось, что все происходит во сне она разговаривает с Уэстклифом в оранжерее, смотрит, как соломенно-желтые лучи фонарей играют на его лице, подчеркивая резкость черт, несущих в то же время отпечаток утонченности.

— Я читаю, — сказал он серьезно, — гуляю, иногда плаваю в реке.

Она вдруг представила его голым, и ее щеки вспыхнули. Как хорошо, что в оранжерее темно! Уэстклиф заметил, что она примолкла, но истолковал ее молчание по-своему.

— Мисс Боумен, я должен извиниться за то, что случилось сегодня в саду, — хрипло сказал он. — Не знаю, какая муха меня укусила? Я в растерянности. Вероятно, это был миг временного помешательства, он больше не повторится.

Лилиан слегка остолбенела при слове «помешательство».

— Отлично, — сказала она, — извинения приняты.

— Можете быть спокойны, ведь вы же знаете, я никоим образом не нахожу вас привлекательной…

— Понимаю Достаточно, милорд.

— Если бы мы остались вдвоем на необитаемом острове, мне бы и в голову не пришло приблизиться к вам.

— Понимаю, — резко ответила она. — Вы будете повторять это снова и снова?

— Я просто хочу, чтобы вы поняли: все произошедшее было чистой случайностью Вы не та женщина, которую бы я захотел.

— Если хотите знать…

— Вы выразились достаточно ясно, милорд, — перебила Лилиан, угрюмо нахмурив брови. Несомненно, таких докучных извинений ей слышать еще не приходилось. — Однако, как говорит мой папа, искреннее извинение имеет свою цену.

Уэстклиф посмотрел на нее настороженно.

Казалось, даже воздух потрескивает между ними от напряжения.

— Да, милорд. Очень просто открыть рот, сказать несколько слов и покончить с этим, не правда ли? Если вы действительно чувствуете, что виноваты, вам надо искупить свою вину.

— Я всего-навсего вас поцеловал, — запротестовал граф.

— Поцеловали против моей воли, — произнесла она суровым тоном, напустив на себя вид оскорбленного достоинства. — Вероятно, есть женщины, которым нравятся ваши романтические порывы, но я не из их числа. И я не привыкла, чтобы меня хватали в охапку и насильно целовали, когда мне совсем не хотелось…

— Вы отвечали на поцелуи, — возразил Уэстклиф, скорчив злорадную гримасу.

— Вы… — Уэстклиф замолчал и выругался. Какой прок от спора с ней!

— Я бы могла охотно простить и забыть, если… — продолжала Лилиан медовым голосом и сделала паузу.

— Если? — мрачно сказал он.

— Если вы сделаете для меня одну малость.

— Просто попросите вашу матушку, чтобы она оказала покровительство мне и моей сестре в течение этого сезона.

Он вытаращил глаза. «Ничего себе! Это переходит все границы!» — Нет.

— Она могла бы просветить нас в тонкостях британского этикета.

— Нам нужен покровитель, — настаивала Лилиан.