Это случилось осенью

 — У тебя всегда под рукой женщина, можно удовлетворить свои естественные потребности, уж не говоря о том, что жена обходится намного дешевле, чем любовница. И еще наследники…

Ханта насмешило это представление о браке как о деловом предприятии.

— Я женился на Аннабел вовсе не ради удобств. Не прикидывал цифры, но смею тебя заверить, она не дешевле любовницы. А что касается наследников… Меньше всего я о них думал, когда просил ее руки.

— Я бы тебе ответил. Но ты помнишь, что сказал совсем недавно? Ты надеешься, что я никогда не стану отравлять воздух плаксивой сентиментальностью.

— Я действительно влюблен, Маркус. Друг передернул плечами.

— Если иллюзия делает брак терпимым, продолжай заблуждаться.

— Боже правый, Уэстклиф, — пробормотал Хант, озадаченно улыбаясь. — Неужели ты никогда не был влюблен?

— Разумеется. Вне всякого сомнения, я находил, что некоторые дамы нравятся мне больше других. Характером, внешностью…

— Нет, нет! Я говорю не о том, что тебе нравится. Думать только о ней, чувствовать отчаяние, тоску, экстаз — вот что я имею в виду.

— У меня нет времени на эту чепуху, — презрительно сказал Маркус, а Хант рассмеялся. Маркус вдруг почувствовал раздражение.

— Значит, ты не станешь принимать в расчет любовь, когда надумаешь жениться? — миролюбиво заметил Хант.

— Ни в коем случае Брак — это слишком серьезно. В таком деле нельзя полагаться на чувства. Сегодня они есть, а завтра нет.

— Возможно, ты и прав, — легко согласился Хант, слишком легко, будто и сам не верил в то, что говорил. — Такому, как ты, следует искать жену, полагаясь только на логические выкладки. Хотел бы я посмотреть, как ты в этом преуспеешь.

Они подошли к дверям одного из приемных залов. Ливия тактично объясняла гостям, в каком порядке им нужно проследовать в столовую. Заметив Маркуса, она посмотрела на него с легким укором. Ей пришлось одной встречать и занимать гостей. Невинно взглянув на сестру, Маркус вошел в зал и столкнулся с Томасом Боуменом и его женой. Мерседес стояла по правую руку от мужа.

Боумен, человек спокойного нрава и несколько грузноватый, выделялся своими усами, такими густыми, что это почти искупало отсутствие волос на его голове. Находясь на светских приемах, он всегда выглядел несколько смущенным.

у него был вид человека, который предпочел бы заниматься делом вместо того, чтобы терять время в светской гостиной. Но стоило заговорить о делах — торговле, промышленности, — как он оживлялся и принимал участие в обсуждении, проявляя редкую проницательность.

— Добрый вечер, — сказал Маркус, здороваясь с Боуменом и склоняясь затем к руке Мерседес.

Она была очень худа. Под тканью перчаток торчали костяшки пальцев и такие острые запястья, что хоть морковку три.