Это случилось осенью

 — Теперь я тоже готова.

Аннабел приветливо улыбнулась миссис Боумен, прекрасно зная, что Мерседес ее не одобряет.

— Добрый вечер, миссис Боумен. Надеюсь, вы разрешите Дейзи и Лилиан спуститься вниз вместе со мной?

— Боюсь, им придется подождать, пока соберусь я, — сказала Мерседес ледяным тоном. — Мои невинные девочки нуждаются в присмотре со стороны достойной почтенной особы.

— Аннабел будет нашей компаньонкой, — сказала Лилиан весело. — Не забывай, она теперь уважаемая замужняя дама.

— Я сказала: «достойной особы», — не сдавалась мать, но ей все-таки пришлось замолчать, так как дочери выскочили из комнаты, хлопнув дверью.

— Боже мой, — сказала Аннабел, грустно рассмеявшись — Меня впервые назвали почтенной замужней дамой. Скучно звучит, правда?

— Если бы ты была скучной, — ответила Лилиан, беря Аннабел под руку, — ты бы нравилась нашей маме.

— И нам бы не хотелось дружить с тобой, — подхватила Дейзи.

— И все-таки мне бы хотелось, чтобы вы уяснили несколько главных правил поведения. Во-первых, если какой-нибудь приятный джентльмен предложит вам выйти в сад, чтобы увидеться с ним наедине.

— Мы должны отказаться? — спросила Дейзи.

— Нет, но, пожалуйста, сначала скажите мне, чтобы я могла вас прикрыть. Во-вторых, если до вас ненароком долетят скандальные сплетни, не предназначенные для невинных ушек…

— Нам не следует их слушать?

— Наоборот, ловите каждое слово! А потом немедленно расскажите мне…

Лилиан усмехнулась, задерживая подругу на углу коридора.

— Можно мне пойти поискать Эви? Без нее у нас не получится официального собрания «желтофиолей».

— Эви уже внизу с тетушкой Флоренс, — ответила Аннабел.

Обе сестры хором воскликнули, обрадованные новостью:

— И как там она? Как выглядит?

— Мы не видели ее целую вечность!

— Кажется, с ней все в порядке, — сказала Аннабел, становясь серьезной. — Немного похудела. Может быть, немного пала духом.

— Неудивительно, — заметила мрачно Лилиан. — Когда с тобой так обращаются…

Они не видели Эви больше месяца. Семья покойной матери держала девушку взаперти. За малейшую провинность ее часто сажали под замок, а выпускали в свет только под строжайшим надзором тетки Флоренс. Подруги даже думали, что суровая жизнь в семье в немалой степени поспособствовала тому, что Эви заикалась. По иронии судьбы, из всех «желтофиолей» Эви меньше всего заслуживала такой строгости, ведь она была робкая, послушная… Девушкам удалось узнать, что мать Эви стала паршивой овцой в семье, выйдя замуж за человека намного ниже себя по положению. Она умерла при родах, и девочку заставили искупать грех матери. Отец, которого Эви видела крайне редко, отличался слабым здоровьем. Вероятно, ему тоже не суждена была долгая жизнь.