Это случилось осенью

Он втянул голову назад и прошептал Лилиан на ухо:

— Тихо, там ваш отец.

Она широко раскрыла глаза и инстинктивным движением ухватилась за отвороты его куртки. Теперь ей было не до смеха.

— О нет! Не выдавайте меня! Он расскажет маме… Маркус ободряюще кивнул и обнял ее. Его губы почти касались виска девушки.

— Нас не увидят. Сейчас они уйдут, и я провожу вас до дверей кухни.

Лилиан сидела тихо как мышь, внимательно глядя в просвет между ветвями. Казалось, она не замечала, что сидит, прижавшись к лорду Уэстклифу. Со стороны это выглядело так, что они обнимаются. Держа Лилиан в объятиях, Маркус вдруг заметил тонкий аромат, какую-то незнакомую цветочную увертюру. Что-то подобное он смутно ощущал и во время игры. Сейчас запах кружил его голову, кровь закипала. Рот наполнился слюной. Ему вдруг захотелось лизнуть эту нежную белую кожу, сорвать с Лилиан платье и провести губами по всему ее телу.

Обнимая хрупкую фигурку, он инстинктивно потянулся к ее бедру, чтобы мягко, но решительно притянуть девушку поближе. Он чувствовал, как растет возбуждение, зажигая огонь в пульсирующих венах. Было бы так легко сорвать с нее платье, раздвинуть ноги и овладеть ею прямо здесь. Он хотел бы делать это изощренно, во всех мыслимых положениях, проникнуть в нее и так, и вот так. Под тонкой тканью платья он чувствовал очертания ее тела, не скованного корсетом.

Лилиан оцепенела, когда его губы коснулись ее шеи. Она изумленно пошептала:

— Что, что вы делаете?

По другую сторону живой изгороди четверо мужчин остановились. Они оживленно спорили о ценных бумагах, но Маркуса в данный момент занимали совсем другие ценности. Облизнув пересохшие губы, он отстранился и посмотрел в лицо Лилиан. Она выглядела смущенной.

— Простите, — выдохнул он, стараясь взять себя в руки — Этот запах… что это?

— Запах? — Теперь она окончательно была сбита с толку. — Вы имеете в виду мои духи?

Маркус не слышал. Не отрываясь, он смотрел на ее рот. Нежные розовые губы, казалось, обещали неизведанное блаженство. Ее аромат продолжал обволакивать, постепенно проникая в самую глубь его тела, волнуя и воспламеняя. Сердце билось все быстрее, по телу прошла жаркая волна. Мысли путались. Он не мог унять дрожь в руках. Закрыв глаза, граф попытался отвернуться от ее лица, но не смог, а принялся теперь жадно обнюхивать ее шею. Лилиан слегка толкнула его и сказала резким шепотом ему на ухо:

Маркус беспомощно покачал головой.

— Простите, — выдохнул он, прекрасно сознавая при этом, что последует дальше. — Бог мой, простите…

И он принялся целовать ее так, словно от этого зависела его жизнь.

Впервые в жизни мужчина целовал ее, не спросив на то позволения. Лилиан принялась извиваться и вырываться, но Уэстклиф только плотнее прижал ее к себе.