Это случилось осенью

 — Лорд Уэстклиф, может, мне побежать на конюшню? Пусть седлают лошадь?

— Двух лошадей, — решительно сказал Хант. — Я еду с графом.

— Какие лошади подойдут?

— Жасмин и Эбен, — крикнул Маркус.

Это были его лучшие арабские скакуны, способные выдержать многочасовую скачку. По скорости они, конечно, несколько уступали полукровкам, но Сент-Винсент в карете будет ехать втрое медленнее, чем они…

Дейзи исчезла в мгновение ока. Маркус повернулся к сестре:

— Проследи, чтобы графиня успела убраться отсюда до моего возвращения. Пусть берет все, что хочет, и вон из поместья!

— А куда мне ее отправить, как ты думаешь? — спросила Ливия. Она была очень бледна, но настроена решительно.

— Хоть к черту, лишь бы она никогда не вернулась. Графиня поняла — ее ждет ссылка. Она поднялась с кресла.

— Меня не вышвырнуть отсюда просто так, милорд. Ничего не выйдет!

— А если мисс Боумен будет причинен хоть малейший вред, — продолжал Маркус, — пусть она молит Бога, чтобы я до нее никогда не добрался.

Ему пришлось прокладывать путь сквозь толпу гостей и слуг, собравшихся возле дверей. Саймон Хант вышел вслед за графом, прощаясь на ходу с Аннабел и целуя ее в лоб. Она смотрела вслед мужу, кусая губы.

Долго никто не решался заговорить, но графиня все-таки проворчала:

— Не важно, что станет со мной, главное — я не дала ему испортить нашу кровь.

Ливия смотрела на мать с жалостью и презрением.

— Маркусу всегда все удается, — сказала она мягко. — Еще в детстве его научили добиваться невозможного. А теперь, когда у Маркуса есть за кого сражаться… Да разве он перед чем-нибудь остановится?

Конечно, Лилиан была до предела встревожена и напугана, но ее все-таки сморил сон, вероятно, сказывалось действие эфира. Она заснула в углу кареты, но скоро проснулась, почувствовав, что карету больше не трясет. Спина болела, ноги затекли. Лилиан потерла заспанные глаза и подумала: «Хорошо бы все это оказалось сном». Вот сейчас она окончательно проснется и увидит стены своей спаленки в Стоуни-Кросс-Парке. А еще лучше, если она окажется в широкой постели с Маркусом… Но она открыла глаза и увидела, что сидит в карете Сент-Винсента. Сердце Лилиан упало.

Дрожащими руками она потянулась к шторке на окне кареты. За окном был ранний вечер. Последние лучи заходящего солнца слепили глаза, пробиваясь сквозь редкую дубовую рощу. Карета стояла возле постоялого двора под названием «Бычий аппетит». Это был большой постоялый двор с конюшней, где могла бы разместиться по крайней мере сотня лошадей. Три больших дома, соединенных между собой, предоставляли кров многочисленным путникам, направляющимся в Шотландию.

Уловив движение сбоку от себя, Лилиан хотела было повернуться, но не успела. Схватив ее за запястья, Сент-Винсент завел ее руки за спину.