Это случилось осенью

— Я имел в виду не денежные вопросы. Дела, где решаете вы, а не ваш отец.

— Вы хотите поговорить о том, чего мы оба ждем от супружеской жизни, где будем жить и все такое?

— А если я скажу, что жизнь в деревне не для меня и я хочу переехать из Гэмпшира в Лондон и жить в Марсден-Террас?

Маркус задумчиво посмотрел на нее, подбирая слова для ответа:

— Придется пойти на уступки. Однако мне придется часто наезжать сюда, чтобы управлять имением. Я так понимаю, что вам не по душе Стоуни-Кросс-Парк?

— Нет, я его очень люблю. Я спросила просто так.

— Но вы привыкли к удобствам городской жизни?

— Я бы хотела жить здесь, — сказала вдруг Лилиан. Она вспомнила красоты Гэмпшира, леса и реки, луга… В один прекрасный день она будет играть там со своими детьми. Ей нравились обитатели деревень с их причудами, хозяева сельских магазинчиков, местные праздники, так оживляющие тихое течение деревенской жизни. А сам дом! Он такой огромный и уютный, с его углами и закоулками, где так приятно дремать в дождливый день. И ночи, полные любви.

Лилиан покраснела. «Самое лучшее, что есть в Стоуни-Кросс-Парке, — это его владелец. И где бы мы ни жили, нам не будет скучно».

— Разумеется, — продолжала она важно, — я буду крайне расположена жить в Гэмпшире, если мне позволят кататься верхом.

Уэстклиф рассмеялся в открытую.

— Я прикажу оседлать Звездный Свет этим же утром. Седло будет мужским.

— О, благодарю вас! — с преувеличенной любезностью ответила Лилиан. — До отъезда гостей еще два дня, а я уже получила позволение кататься верхом. Это потому, что я спала с вами?

Его губы скривились в усмешке, и он похлопал ее по бедру.

— Если бы вы переспали со мной неделю назад, я бы уже разрешил вам управлять поместьем.

Лилиан с трудом удержалась от улыбки.

— Понятно. В нашем браке дело будет обстоять так: мне придется всякий раз использовать свои чары, когда захочется что-то получить.

В его глазах плясали дразнящие искорки.

— Ваши чары, несомненно, сделают меня уступчивее. Лилиан никогда еще не видела Маркуса таким веселым.

Он заигрывал, дразнил, подшучивал над ней. Очевидно, ему было легко и спокойно. Этот мужчина, развалившийся на ковре рядом с ней, ничем не напоминал надменного лорда Уэстклифа, каким все его знают. Он усадил ее поудобнее и провел рукой по ее ноге, обхватив наконец узенькую лодыжку. И ее вдруг затопила волна счастья. «И дело тут не только в физической близости, — подумала она. — Я просто люблю его всей душой».

— Вы думаете, мы поладим? — спросила она нерешительно, играя с узлом его серого муарового галстука. — Мы ведь противоположности во всем, куда ни кинь.

Маркус поцеловал ее запястья, проведя губами по линии тонких голубых вен под нежной белой кожей.