Это Моя Земля!

Андрей сокрушенно мотает головой, а потом выступает с рационализаторским предложением.

— Борь, а может, какой-нибудь трос найдем, за бампер зацепим, решетку на окне обмотаем и выдерем?

— Некогда нам тросы искать, да и некуда барахло будет складывать, итак с перегрузом пойдем. Или ты предлагаешь пацана этого тут бросить?

Солоха отрицательно мотает головой, но лицо у него при этом — «Враги сожгли родную хату…». Все-таки удушаемый «жабой» хохол это зрелище — никакого цирка не нужно. В одном я могу быть уверен на все сто процентов, в самое ближайшее время Андрюха раздобудет несколько комплектов «Ключа». Купит, выменяет, украдет, но достанет!

У вэвэшников на базе какая-то непонятная, но очень нехорошо выглядящая со стороны буча. На плацу перед казармой, сразу за КПП — толпа солдат, сотни полторы, наверное. Как я понимаю, весь личный состав, что не дезертировал. На невысоком крылечке, словно на трибуне — несколько офицеров. Откровенной агрессии пока не видно, так что на бунт на каком-нибудь «Очакове» или «Потемкине» явно не тянет. Но физиономии у всех мрачные и решительные. Солдатики что-то выкрикивают, офицеры пытаются отвечать, но ни тех, ни других в общем гвалте почти не слышно. В смысле, голоса-то слышны, а вот что именно говорят — не разобрать. Выбравшись из УАЗа несколько минут просто стою молча и слушаю, пытаясь понять, что же тут все-таки происходит. Ну, в принципе, вполне ожидаемая после всего случившегося утром ситуация. Если верить историкам, то февральская революция в семнадцатом с такой же ерунды началась: солдаты запасных полков очень на фронт, под пули, не хотели, вот и начали орать на улицах про «штык в землю» и «айда по домам». Тут, почти то же самое. Сегодняшние потери здорово взбудоражили солдат. Кто-то из них, видать, услышал мою гневную тираду в «Воздвиженском», что-то добавили от себя… В общем, сейчас тут что-то вроде бунта, только без пальбы. Общий настрой: «Все нафиг, мы на эти блудняки не подписывались, кому нужно, тот пускай сам себе жратву ищет, а нам и так нормально». И самое обидное, что во всем происходящем и моя вина имеется: меньше нужно было у них на виду в супермаркете языком лязгать. Так, нужно попробовать исправить ситуацию, пока не поздно. Сам заварил — самому и расхлебывать. Эх, была, не была!

Протолкавшись к крыльцу, на котором молча стоят офицеры части, поднимаюсь и разворачиваюсь лицом к солдатам. Вывозившие сегодня утром продукты с Привокзальной площади в Посаде меня явно узнали.

— Вот он… Это он… — просквозил шепоток по толпе.

Я обвел взглядом слегка притихшую камуфлированную толпу.