Это я удачно попала! (СИ)

Не сказать, чтобы мы с ней стали друзьями: из всех домочадцев гордая эльфийка больше всего общалась с дедом и явно предпочитала его компанию, но меня до сих пор изумляло, что такое миниатюрное разумное создание может вообще существовать в природе. А еще мне нравились её крылья, и я всё пыталась расспрашивать эльфийку о том, каково это – летать? Фиола на это фыркала и отвечала:

- А каково это – ходить?

- Но у тебя же есть ноги! Ты и сама знаешь, каково это! – возражала я.

- Для меня эти процессы мало отличаются, - передергивала плечиками девушка. -  Надо мне пройтись – я иду, надо перелететь – лечу. Чего ты от меня хочешь?

Я уже говорила, что крылья у Фиолы больше похожи на крылья бабочки? Так вот, она и передвигалась, как бабочка – порхая. А потому, когда я спросила её, правда ли, что во время полёта возникает ощущение скорости и свободы, та на меня взглянула, как на идиотку. Да я и сама уже поняла, что полёт бабочки и полёт птицы – разные вещи.

И вот, только я собралась попросить Фиолу рассказать что-нибудь ещё о её народе – эльфийка иногда делилась сведениями, но весьма неохотно – как заметила троих мужчин, идущих от соседского дома к нашему. Они были еще далеко, но я как-то сразу почувствовала, что они направляются именно сюда, и что их приход несёт с собой неприятности. И, как назло, Эни дома нет! Так, стоп, Лиза: отставить панику! Не хватало еще тебе, взрослой тётке, понадеяться на помощь девочки-подростка. Да что Эни сможет сделать против троих мужиков? Радоваться надо, что сестры нет: мало ли, с какими они намерениями? Надо хоть рассмотреть их поближе – вдруг, я зря испугалась? Возможно, это просто какие-нибудь чиновники, тот же управляющий, например, решил приехать лично, чтобы передать деньги.

Подумав так, рванула к живой изгороди, аккуратно раздвинула ветви кустов и заглянула в образовавшийся просвет. И тут же отпрянула, зажав рот руками. А всё потому, что я узнала всех троих! Это Алексей Иванович, а с ним его брат и, по всей видимости, племянник – те самые люди, что хотели меня убить, и по чьей вине я оказалась тут.

Попятившись от изгороди, я рванула в дом, впервые порадовавшись своему нынешнему мелкому росту, благодаря которому меня не видно с улицы. Конечно, когда мужчины подойдут ближе, то они смогут меня заметить, а потому я не стала дожидаться этого момента. Ворвавшись в дом, я в панике заметалась. Бежать? Прятаться? Запереть дверь? В последнем нет смысла – хлипкая деревяшка им не помеха. Железных дверей в этой деревне не знали, да и вообще почти никогда не запирались.