Это я удачно попала! (СИ)

Так что теперь он просто смотрел и ничего не говорил. Парень вообще стал угрюмым и нелюдимым, хотя и раньше особой общительностью не отличался. 

С остальными ребятами же у нас установились вполне дружеские отношения. Никто ни на кого не давил, но постепенно то один, то другой начинали рассказывать о себе больше. В итоге мы часто, собравшись на полянке, обсуждали нашу общую ситуацию и думали над тем, что мы можем сделать. То, что нас тут держат едва ли не как пленников, уже ни у кого сомнений не вызывало. Рассказать родным мы ни о чём не могли - клятва мешала. Но у многих, включая нас с Гордоном, были достаточно влиятельные семьи, чтобы устроить проблемы руководству Академии и тем, кто за всем этим стоит. 

Строя планы, мы, однако, старались быть осторожными и никаких радикальных взглядов и предложений не высказывали, да и от преподавателей таились, даже от нашего куратора мастера Го. Он, хоть и бывший адепт, а, судя по всему, со своей ролью смирился - так что не факт, что он нас поддержит. Да и спрос, откровенно говоря, с детей, каковыми мы являлись, намного меньше, чем со взрослого нестандартного мага. Подставлять парня нам тоже не хотелось. 

У меня, хоть я и заварила всю эту кашу, не было каких-то конкретных представлений о том, что мы можем сделать. Вообще, я так далеко даже не загадывала, когда решила сплотить наш маленький коллектив. Я просто хотела, чтобы у каждого из нас были связи - был кто-то, на кого мы могли рассчитывать в случае давления со стороны властей. Если бы дедушка не оказался в одиночестве в той ситуации, то, возможно, никто не посмел бы его запугивать и угрожать. Весь мой план был в том, чтобы просто держаться друг друга, поддерживать связь после выпуска, и прийти на помощь в экстренной ситуации, если таковая случится. Но теперь перед нами стояла конкретная задача - нам надо было сперва выйти отсюда - желательно дипломированными магами с разрешением на работу. И мы все, конечно же, хотели помочь Року, который обладал самым опасным даром среди нас. 

К слову, сам Рок, хоть в наших разговорах и не участвовал, но внимательно слушал. Мы поначалу опасались, что он, как староста, о наших разговорах доложит - но он молчал. К этому выводу мы пришли, поскольку никто не пытался применять к нам какие-либо наказания и запреты. Следовательно, староста нас не выдал. Думаю, ему и самому не особо хотелось торчать тут из года в год. 

С Гордоном мы часто разговаривали о наших земных жизнях. Я рассказала ему всё: и про своё детство, и про нашу недолгую жизнь с мужем, и про маму, и про работу. Он мне тоже рассказывал о том, что родился в Лондоне, что его отец - англичанин, а мать, как он считал - русская. Лишь после своего попаданчество он узнал, что не русская, а из местных аизовцев, и русский язык - не её родной.