Эти Золотые мальчики

Итак, от вас требуется больше не попадать в неприятности. И второе условие: вам нужно усердно заниматься по крайней мере в двух дополнительных кружках. Баскетбол – это одно, но понадобится что-то еще.

Добавится что-то еще. Прекрасно.

– …Например, что? – спрашиваю я, стараясь не выдать своего разочарования.

Доктор Прайор лезет в ящик стола и достает рекламную листовку.

– В этом году школьной газете не хватает помощников. Я уже сказала мистеру Данску, чтобы он ждал вас после занятий.

– А нет ли чего-нибудь другого? Чего-нибудь менее трудоемкого? Чего-нибудь менее… убогого?

Ее брови приподнимаются.

– У математиков есть место. Тригонометрия по выходным менее убога?

И теперь мне известно, что, когда ее провоцируют, она не скупится на сарказм. Что ж, приятно знать.

– Ладно, школьная газета, – признаю я.

Листовка ждет на столе, чтобы я ее взяла.

– Помните, мистер Данск, после уроков. Затем баскетбольные пробы в ноябре. Вам нужна форма для медосмотра?

– Взяла ее во время инструктажа. По привычке, наверное.

Докторша кивает, а после возвращается к горе бумаг на своем столе. На полпути к двери я оглядываюсь.

– Вам не обязательно проходить через все эти трудности ради меня, – признаю я. – Так что… спасибо.

Уголки ее рта приподнимает слабая улыбка.

– Закрой дверь, когда будешь уходить.

Я закатываю глаза, оставляю сообщение Скарлетт без ответа и засовываю телефон в карман. Вероятно, она не уловила связи с сегодняшним утренним постом, в котором упоминался убийца. Моя сестра видит только положительные стороны – даже в этом фиаско.

Считает, что Уэст Голден – бог.

По мне, так скорее уж дьявол.

Я замечаю его на другом конце двора. Как же здорово было бы промчаться через лужайку, подойти прямо к их столику и вылить ему на голову газировку. Но слова мисс Прайор, сказанные несколько часов назад, все еще свежи в моей памяти. Поэтому я просто смотрю, как он выпивает залпом очередную банку. Этому парню наплевать на все.

Когда он с ухмылкой утирает рот, кивая в мою сторону, кажется, что он дразнит меня. Царь Мидас знает, что он неприкосновенен, знает, что я здесь одна.

Сжимая края своего подноса с обедом так крепко, что могу переломить его пополам, я возвращаюсь в кафетерий, решив, что поем внутри. Это лучше, чем пялиться на его ненавистную рожу, пока ем.

Подняв глаза, я вижу, что только один человек находится достаточно близко, чтобы я могла услышать голос. К дереву прислонилась девушка, избегающая зрительного контакта и осторожно выпускающая дым уголком рта.

– Ты… со мной разговариваешь? – спрашиваю. Может, я ошиблась, потому что понятия не имею, кто она такая.

– Ты та, кого Пандора называет Новенькой, верно? Та, что с плакатов?

Класс.