Эти Золотые мальчики

– Ты явно не понял намека, – говорю я вслух, гоняя мяч между ног. Из-за сорняков, пробивающихся сквозь трещины в цементе, это сложнее, чем в зале, но хватка у меня хорошая. Надеюсь, скоро поймаю свой ритм.

– Ладно, а если я скажу, что пришел с подарками? Это изменит твое мнение?

Мне любопытно, я почти поворачиваюсь.

– Зависит от того, что ты принес.

Мне следовало просто сказать ему, чтобы он валил отсюда, но сегодня я сама не своя. По понятным причинам.

– Сказал тетушке, что заеду с тобой поговорить и что сначала мне нужно тебя разжалобить. Поэтому она приготовила это.

Ох… он знает, что еда его тети Карлы – моя слабость. Когда мы с Рикки были детьми, она пекла торт на каждый мой день рождения.

Решив удовлетворить его просьбу, я поворачиваюсь к нему лицом. И сразу же сожалею об этом. Один взгляд – и я вспоминаю, почему держалась подальше.

С глаз долой, из сердца вон.

Еще я вспоминаю, почему впустила его в дом той ночью чуть больше года назад. Он заходил повидаться с Хантером, но дома была только я. Ничего необычного в том, что он захотел задержаться и составить мне компанию, не было, поэтому я впустила его. Однако в какой-то момент невинной дружбы отношения между нами стали… странными.

Ага, точно, оборачиваться не стоило.

Он все так же привлекателен, как и тогда, когда я впервые начала избегать его. Его темные, взъерошенные волосы аккуратно уложены, и теперь он носит козлиную бородку. Ему идет, и мне неловко это признавать.

Приталенная футболка и темные джинсы выглядят новыми, как и белоснежные кроссовки. Впрочем, в этом нет ничего необычного. У него более чем достаточно наличных, чтобы позволить себе это. Бриллиантовая серьга в его ухе отражает солнечный свет, и блеск выводит меня из оцепенения.

– Брауни, – небрежно произносит он.

Я несколько раз моргаю, прежде чем заговорить.

– Я напомнил ей об аллергии на орехи, – вставляет он, игриво закатывая глаза. – Я такого дерьма не забываю.

Рикки выжидающе протягивает мне пластиковый контейнер. Клянусь, у него память как у слона.

Я тотчас открываю крышку и откусываю кусочек, что вызывает у Рикки смех. Следующее, что я помню: мяч выскальзывает из-под локтя. И я едва ли замечаю, куда он отскакивает. Ведь я позволила себе прикоснуться к десерту, и уже ничего не могу с собой поделать, потому что… брауни.

Звенья цепочки, соединяющей бумажник в его кармане с петлей на поясе, издают лязгающий звук, когда Рикки поднимает мяч и бросает его. Конечно, забивает с первой попытки. Чертов выпендрежник.

– Не «работаешь» сегодня? – ехидно спрашиваю я, и Рикки не упускает это из виду.

Он забрасывает еще один мяч в корзину, затем смотрит через плечо с понимающей улыбкой. Наши с ним представления о «работе» очень различаются.