Есть ли жизнь после отбора?

– Мы еще нужны вам, Митар?

– Подозреваю я, что либо вся наша страна полыхнет, либо к концу года мы вновь будем перезаказывать портреты с изображением Правителя.

– Точно, портреты, – Кристоф лукаво улыбнулся, – кто-то мне обещал подарок.

– Мне совершенно точно нужна баронесса, – весомо произнес Митар. – Остальное от ее воли зависит.

Кристоф посмотрел мне в глаза и уверенно произнес:

– Предложение выйти погулять не оскорбит меня.

Доверять или проверять? Доверять или скрывать?

– Сначала расскажи, почему ты выбросил меня, – ровно произнесла я. – А после можно будет определиться с тем, доверяем ли мы друг другу.

– Я доверяю тебе полностью, – прямо сказал он и добавил: – Но хотел оттянуть этот разговор.

Он немного помолчал, собрался с мыслями и заговорил:

– Не знаю, заметила ли ты, но моего вмешательства не ожидал никто. Во время замера силы я получил короткую записку от одного из своих надежных людей: о твоем даре стало известно Совету. Ты бы не покинула дворец, Вильгельмина.

– Глупости. – Во рту пересохло.

– Даре? – переспросил Митар. – Есть что-то, чего я не знаю?

– Я унаследовала от мастера Дейтора не только дом, – глухо произнесла я, – но и дар.

– Последний мастер окраинной стали, – с благоговением произнес старый маг, – подумать только. Ты и правда не вышла бы из дворца. Точнее, не вышла бы сама.

– Когда мастера стали исчезать, – Кристоф криво улыбнулся, – их пытались удержать. Женщин с подобным даром принуждали выходить замуж за разных мужчин. За нескольких мужчин.

Меня бросило в холод.

– Несколько мужей?

– Все ради рождения одаренного ребенка, – хмуро кивнул Митар. – Из-за этого почти разразилась вторая гражданская война: они пытались насадить свои правила здесь, у нас.

Кристоф потянулся ко мне и коснулся моих холодных пальцев.

– Я хотел обидеть тебя, Вильгельмина. Я хотел ранить тебя так сильно, чтобы ты, ни минуты не сомневаясь, отправилась домой. Совет начал делить тебя до того, как поймал, и потому у тебя было время скрыться здесь, в баронстве.

На мгновение замолчав, он продолжил:

– И одновременно я ненавидел себя за то, что сознательно причиняю тебе боль. Но… Чтобы быть до конца честным – откатись время назад, я поступил бы так же.

– Это был акт отчаяния, – Кристоф склонил голову, – акт, который долгое время скрывался, ведь после провала появилась вторая теория: мастера окраинной стали не терпят над собой никаких хозяев. Магия покидает тех, кто признает себя несвободным.

– Скорее, они теряли связь с магией, – медленно произнесла я. – Эта сила… Эта сила страшно ядовита. Она разрушает мое тело – не дает нормально восстановиться после травм. Но в моменты, когда теряется связь с магией, она перестает отравлять меня. Думаю, что все дело в естественном стремлении к жизни.