Если желания не сбудутся

Было чисто, но ощущение свежести отсутствовало, и Сима достала моющие средства. Вот пока машинка стирает, она почистит пол и мебель пылесосом, а потом вымоет все, отполирует до блеска, и в квартире поселится аромат свежести. И мысли, которые одолевали ее, спрячутся и перестанут терзать.

В дверь позвонили, когда Сима уже дочистила ванную. Кафель засиял, краны блестели, белоснежная ванна радовала глаз, и Сима думала уже набрать воды, добавить морской соли, отвар любистка и поваляться в ванне, да еще аромалампу зажечь с маслом грейпфрута… И тут — на тебе, снова кого-то черти принесли, да еще на ночь глядя!

Если это Павел, ей больше нечего ему сказать, и извинения ей не нужны.

Но за дверью топчется сосед из квартиры напротив — Николай. Сима вздохнула и открыла дверь. Вот любопытно, этому-то что понадобилось?

Она его толком даже не рассмотрела тогда. Ну, мужик как мужик, высокий, мускулистый, подстрижен коротко. Сима понимает, что даже лица его не запомнила, потому что в силу обстоятельств всегда старалась как можно скорее прошмыгнуть в свою квартиру.

Но теперь-то время есть, и оставалось только надеяться, что у Николая нет безумной ревнивой жены, которая через пять минут явится в ее квартиру.

— Привет. — Николай смотрит на нее исподлобья. — Ты как, все в порядке?

— Ну да. — Сима пожала плечами. — А что?

— Да я шум слышал, и поскольку решил, что больше не буду делать вид, что ничего не происходит, то подумал — надо наведаться. Это ты на Пашку сейчас так кричала?

Сима пожала плечами — ну, может, и кричала, и что?

В ней вдруг проснулась отвага, которой, как она думала, отродясь не водилось. Вот Сэмми был бойцом, никогда не пасовал перед врагом, а она старалась «не уподобляться». И пока она гордо не уподоблялась, ее жизнь превратилась в нечто весьма посредственное: когда она снимала квартиру, хозяева частенько вели себя по отношению к ней не слишком порядочно, и Сима просто съезжала, кочуя по городу. А когда купила собственную квартиру, то почти год позволяла вздорной старухе травить ее, ни разу не дав отпор. Причем сейчас она представить себе не может, почему вела себя как бесхребетная идиотка. Ведь когда-то она дала себе слово, что никто и никогда больше не будет обращаться с ней дурно, она этого просто не позволит.

Но теперь вдруг стало ясно, что она, по сути, всегда уклонялась от прямой конфронтации. В детстве это было продиктовано правилами выживания, она не могла открыто конфликтовать со взрослыми, имеющими по отношению к ней неограниченные права, — и когда она повзрослела, то просто ушла. Уклонилась от прямого конфликта, и тогда это решение было правильным, но, как оказалось, применять данный метод во всех жизненных случаях не всегда хорошо.