Если желания не сбудутся

Дай-ка их мне.

Яков взял котят на руки.

— Этой не помочь уже, а полосатый жив. На, держи. Тару Сакинда вынесла, едва поймала.

У каменного забора над Зорой хлопотала мать, Тули что-то говорила ей и гладила девочку по голове. Наконец та закашлялась и заплакала, и мать тоже заплакала, заголосила, обняв малышку, Циноти присела рядом и что-то зашептала ей на ухо.

— А где остальные?

— В бабушкином домике в саду. Сакинда отвела их туда, чтобы не видели. — Яков сокрушенно покачал головой. — Ты обожглась, надо к доктору.

Тули поднялась и подошла к Симе, все еще прижимающей к себе котенка.

— Я ничего не видела и не слышала. — Старая цыганка села на вымощенную плиткой дорожку. — А ты…

— А мне Армарос приказал вернуться. — Сима чувствует, как ворочается в руках котенок. — Я проснулась, а из подвала огонь.

— Спальни на втором этаже, только твоя внизу. Если бы ты не разбудила нас, мы бы не смогли выбраться. — Тули горестно покачала головой. — Я ничего не слышала, словно оглушили и ослепили меня. А должна была.

Что-то мягкое коснулось обожженных ног Симы, а котенок запищал и вырвался из рук. Тара пришла требовать своего ребенка обратно.

* * *Реутов прибыл на место пожара вслед за машиной «Скорой помощи».

Дом выгорел полностью, крыша провалилась, у каменного забора жались женщины, одетые в ночные рубашки и домашние халаты, испуганные дети молча таращились на чужаков, расхаживающих по двору, и только малышку в пижамке погрузили на носилки, а она плакала и цеплялась за руку матери.

— Что с ней?

— Очень дыма наглоталась, надо в больницу. Садитесь, мамаша. — Усталый фельдшер помог молодой цыганке сесть в машину. — Чудо, что никто не погиб. Выскочили, в чем были.

— Больше никто не пострадал?

— Девчонка тут была… рыженькая, не из этих, но кто их поймет. Она их всех, говорят, и разбудила. Сильно обожглась, волосы сгорели, ноги пострадали очень, но ее уже увезли.

Фельдшер залез в машину, и «Скорая», завывая, поехала в сторону улицы.

Реутов пожал плечами и пошел искать старшего смены пожарного расчета.

— Поджог. — Пожарник, мужик лет тридцати пяти, снял шлем и вдохнул воздух. — Внутри никого больше нет, все смогли выйти. Дом подожгли в нескольких местах, оба выхода были заблокированы. Тут явно какие-то их разборки, может, и наркоту не поделили.

— Логуши не торговали наркотиками. — Реутов отчего-то рассердился. — У них автомастерская.

— Ну, значит, машину не у того человека украли и разобрали, вот и допрыгались. — Пожарник смотрит на погорельцев. — Детишек жаль, конечно, — пострадали ни за что, ну да вырастут такими же, как родители, если вдуматься.

— Какими?

— Да ладно, майор, а то ты не знаешь? — Пожарник сплюнул. — Цыганва отродясь не работала. Одно ай-нэнэ да воровство, а то и похуже чего.