Если желания не сбудутся

 — Курить есть?

Виктор полез в карман и достал полпачки сигарет, которыми оделил его один из посетителей кладбища в благодарность за то, что подтолкнул его заглохшую было машину. Сам Виктор не курил, но знал, что в маргинальной среде сигареты являются универсальной валютой.

— Да тут больше половины пачки! — Палыч оживился, ощупывая добычу. — Это тебе тот мужик на «Жигулях» выдал?

— Ну да. — Виктор сплюнул. — Сам-то я не балуюсь, но отчего не взять, если само в руки плывет? Кури, если хочешь.

Палыч деловито закурил и присел рядом. Ветер уносил дым в сторону, и Виктор про себя отметил, что Палыч специально сел с подветренной стороны, чтобы не дымить на него.

— Правильный ты парень, Витек. — Палыч с видимым удовольствием затянулся. — Не страшно тебе ночью на кладбище?

— Сначала жутковато было, а сейчас уже нормально. — Виктор вздохнул, вспомнив душ в своей квартире и запах Раисиного борща. — Не спится просто.

— Да мы уж заметили, что ты днем кемаришь. — Палыч хмыкнул. — Это бывает, когда человек день с ночью путает. Но оно и к лучшему, мы раньше по ночам дежурили, а теперь ты один, как лунатик, бродишь.

— А дежурили зачем?"

"— Пффф… А ты думал, что раз мы вот так тут отлично обустроились, то на наше место и желающих нет? Директору все равно, кто тут будет дерьмом обрастать, лишь бы не шумели и работу работали, если прикажет, а случись что, выбросят нас отсюда, нам что, снова в теплотрассу? Так и там места все позаняты, а другой вожак не примет меня, бояться будет. Ну, и воля нам тут тоже важна, мы живем с ведома начальства, никто нас не гоняет. Ежели не повезет с добычей — вот если зима снежная, например, то нам с голодухи пропасть не дадут, директор еду присылает на всех, потому что мы тут люди нужные, директор нам велит то одно, то другое сделать, мы и делаем, и других отваживаем, кто шастает не по делу, вот и порядок у нас. Нельзя нам потерять это место, никак нельзя!

Виктор, конечно, и раньше знал, что в среде бездомных есть определенные правила, а город поделен на территории, но одно дело — знать, другое — пожить в этом, пусть даже понимая, что через день-два снова будешь дома.

— Буца у нас помер, вот я тебя и позвал, а не то бы…

— А отчего помер-то?

— А кто его знает? — Палыч докурил и бросил окурок в ведро, стоящее у порога. — Вроде как упал и ударился головой о памятник, спьяну это могло быть, конечно… Вот только они вдвоем с Мухой были, а Муха трезвый был в тот день, а такого быть не могло, они всегда вместе пили.

— А Муха не скажет?

— Да ты его видел, что он, дурак, скажет-то? Держу только ради силы его дурной, как пса цепного, а понятия в нем, считай, меньше, чем у пса. Да и жалко его, пропадет сам-то.

Муха — огромного роста и невероятной силы парень лет тридцати, совершенно бессмысленный, но понимающий команды.