Если ты простишь (СИ)

Глаза заслезились, и, пока шла к двери, я тёрла их пальцами, перед этим стянув перчатки, и пыталась продышаться. Вот такой я и предстала перед Вадимом, как только открыла дверь, — с красным лицом, слезящимися глазами и хлюпающим носом.

— Лида, что случилось? — спросил Вадим удивлённо, шагнув через порог. И с подозрением принюхался. — Чем это пахнет?

— Хлоркой, — буркнула я, закрывая дверь. Подошла к своей сумке, достала из неё упаковку бумажных платочков и хорошенько просморкалась. — Переборщила слегка. Послушай, Вадим…

— Давай только не здесь, — перебил он меня. — А там, где можно хотя бы окно открыть, чтобы проветрить это безобразие. Сколько же ты хлорки вылила, что такой запах?

— Не знаю, я не считала, — я отвернулась от Вадима, чтобы он не видел моё смущённое лицо. Раньше из-за такого вопроса я немедленно стала бы переживать, что сделала что-то не так, — но эти времена прошли, и я надеялась, что навсегда. Теперь я гораздо сильнее переживала из-за предстоящего разговора, чем из-за удивления Вадима. Да, всего лишь удивление — не упрёк. — Пойдём на кухню. Кофе будешь?

— Буду. Я, честно говоря, не успел позавтракать.

— Я тоже, — призналась я со вздохом, и мы отправились на кухню.

Пока кофемашина варила кофе, а я быстро сооружала на доске четыре бутерброда с сыром и колбасой, Вадим с интересом оглядывался, но никак не комментировал тот факт, что сидит в незнакомом помещении. Да что там сидит — он в него изначально и пришёл.

— Когда Аришка тебе рассказала? — спросила я, поставив перед мужем тарелку с двумя бутербродами и чашку кофе.

— Сегодня. — Вадим сделал глоток кофе и, с тихим стуком поставив чашку обратно на блюдце, признался: — Пока мы ехали сюда за тобой. Арина и Капитошка ждут нас в машине.

Я задохнулась.

Резко втянула носом воздух, пытаясь справиться с волной страха и какой-то дикой иррациональной обиды, и выпалила, покачав головой:

— Я никуда не поеду, Вадим. Не надо. Мне…"

"— Подожди, — перебил он меня и, неожиданно вскочив с табуретки, опустился передо мной на корточки. Я вновь задохнулась, глупо вытаращив глаза и разом растеряв все мысли, а Вадим, улыбнувшись, продолжал, взяв меня за руку: — Послушай меня, Лида, пожалуйста. Сейчас я должен говорить.

— Ты ничего мне не должен, — помотала головой я, ощущая, как глаза наливаются слезами. И старалась не обращать внимания на тепло его ладони, которой он сжимал мою руку, легко поглаживая пальцы. — Не надо, Вадим! Я понимаю, что…

— Ты не можешь понимать, потому что ты почти ничего не знаешь о моих мыслях в последние месяцы, — вздохнул Вадим — и вновь поразил меня до крайности, внезапно положив голову на мои колени. Как собака, которая добивается ласки хозяина.