Если ты простишь (СИ)

Мы с ним потом ещё посмеялись друг над другом по телефону — оказалось, что он точно так же, как и я, сначала не хотел отпускать Аришку туда (какой юг, это же слишком далеко!), но потом смирился. Она справится. Ещё совсем немного — и её можно будет назвать взрослой…

Пока дочка была в лагере, мы перезванивались с ней несколько раз в день. И, к моей радости, их отношения с Вадимом за это время немного потеплели — видимо, потому что Аришка, находясь от нас за сотни километров, безумно скучала. Да и про Леру он ей, конечно, не рассказывал. Впрочем, мне тоже. Я понятия не имела, что у него с ней происходит, а спрашивать не имела права.

Немов продолжал разыскивать для меня картины матери и бабушки Вадима, но к концу июня, как раз перед возвращением Аришки из лагеря, заявил, что его возможности подходят к завершению, нужны новые сведения. Пришлось нам с дочкой фотографировать договоры из сейфа Вадима — чтобы Немов мог по ним отследить покупателей. Он не обещал, что за давностью лет что-то получится, и сразу предупредил, что цена вырастет. Но останавливаться я пока не собиралась. Всего десять штук! Маловато будет."

"В начале июля меня вдруг начала беспокоить грудь. Она и раньше, бывало, болела — из-за мастопатии, которую обнаружили очень давно, — но в основном перед месячными и во время беременности. Теперь же я почти постоянно чувствовала странный дискомфорт. Решила, что виновато новое бельё, поменяла его — стало легче, но полностью не прошло. Однако я была настолько загружена, что решила отложить поход к врачу на потом. Тем более что Аришка как раз вернулась из лагеря.

Правда, почти сразу после этого Вадим взял отпуск, и они уехали на десять дней. Опять на юг! Я беспокоилась и просила не загорать слишком много. Судя по фотографиям, которые ежедневно прилетали мне в мессенджер, причём от обоих — Вадим бомбардировал меня сообщениями не меньше Аришки, совсем не как во время новогоднего отдыха, — никто меня не послушался.

Вернулись они ближе к концу июля. Мы с Аришкой тут же начали навёрстывать упущенное, я даже договорилась с Воронцовым об отпуске, чтобы проводить с дочкой больше времени — в общем, целую неделю мы с ней фактически жили вместе. Гуляли, играли, смотрели фильмы и всячески расслаблялись. Даже за грибами и ягодами ездили в ближайший лесок, а потом варили суп и варенье.

Чудесная была неделя.

И возвращала я Вадиму Аришку с тяжёлым сердцем — не хотелось с ней расставаться. Ещё и он показался каким-то хмурым…

— Нам надо обсудить Аришкин день рождения, — шепнула я мужу, пока дочь забиралась в машину. — Две недели осталось.

— Угу, — буркнул Вадим и, посмотрев на меня каким-то странным взглядом — горячим и полным боли, — не попрощавшись, полез в машину.

Я не поняла, что всё это значило.