Если ты простишь (СИ)

Оргазм накатывал за оргазмом, я задыхалась от наслаждения и захлёбывалась собственными слезами, почти беспрерывно текущими из глаз, и глотала ртом воздух, когда была не в силах даже стонать… А Вадим всё двигался и двигался, словно безумный, задав такой сумасшедший темп, словно мечтал затрахать меня до смерти.

И он всё время повторял моё имя.

— Лида… Лида… Лида… — слышала я его голос то возле уха, то рядом с шеей, то поблизости от груди. Вадим почти не целовал меня, зато кусал активно, особенно соски. Он буквально жевал их, вытягивая и сжимая зубами чувствительную плоть, а потом лизал и посасывал, рыча от удовольствия.

Я не знаю, сколько времени это продолжалось, но, когда Вадим бурно кончил глубоко во мне, я уже толком ничего не соображала. Сама словила самый мощный из всех оргазмов за эту ночь и, жалобно всхлипнув, отключилась.

116

Лида

Проснулась я оттого, что у меня болело всё тело. Кое-где саднило, как будто на коже были крошечные царапины, где-то тянуло, между ног вообще горело и пульсировало. И…

Я вытаращила глаза и быстро-быстро задышала, внезапно вспомнив случившееся ночью. А ещё ощутив руку Вадима, по-хозяйски лежащую на моём животе…

Чёрт! Чёрт-чёрт-чёрт…

Меня заколотило, как будто лихорадка началась. Я осторожно отодвинулась от мужа, стиснув зубы, чтобы не стучать ими, и встала с кровати.

Оглядела себя и едва не охнула, увидев, что на теле красноречиво горят — а в некоторых местах ещё и кровоточат! — последствия этой ночи. Идти в таком виде в ванную было нельзя — кто знает, вдруг Аришка уже встала? — поэтому я быстро натянула лифчик, который так до сих пор и болтался где-то в районе моей талии, а потом целиком оделась. Осторожно поискала под одеялом трусы, но не нашла, а слишком всё переворачивать не стала — Вадим же до сих пор спал. И, кстати, температуры у него почти не было — я проверила. Тридцать семь — уже ерунда. Значит, скорее всего, и правда ротавирус, он обычно всегда так резко накатывает и быстро проходит.

Я тихо выскользнула из спальни и отправилась в ванную. В квартире стояла тишина — Аришка всё-таки ещё не встала, и я спокойно дошла до ванной, прошмыгнула внутрь и принялась раздеваться в предбаннике. Перед этим только быстро написала Юле в мессенджер, что у меня форс-мажор, поэтому сегодня я на работе не появлюсь, но постараюсь подольше посидеть в выходные. Хотя куда уж дольше — я и так постоянно работала…

Скинув одежду, взглянула на себя в зеркало и поморщилась. Красавица! Губа искусанная, в уголке даже кровь запеклась. Вся грудь красная, будто её наждаком тёрли — видимо, из-за щетины Вадима, — в одном месте даже характерный малиновый синяк-засос, а соски вообще бордовые, причём возле одного мазки засохшей крови.