Если ты осмелишься

Я не отрываю глаз от стопки книг передо мной, пока шаги не становятся пугающе близкими. Волосы у меня на затылке встают дыбом.

Кто бы они ни были, они подбираются все ближе и ближе. В последнюю секунду я понимаю, что они не собираются обходить меня.

Когда я наконец поворачиваюсь, я замечаю какое-то движение, прежде чем меня прижимает к книжной полке. Мой позвоночник врезается в дерево, с моих губ срывается вздох.

Он хватает меня за плечи, нависая надо мной с огнем, бушующим в его голубых глазах.

Когда я представляла наше воссоединение после смерти Хлои, я думала, что Уэс заключит меня в теплые, крепкие объятия. Что он будет рыдать в моих объятиях, пока я буду пытаться утешить его. Что мы будем плакать вместе, находя утешение друг в друге в самый мрачный момент нашей жизни.

Но сейчас в нем нет ничего теплого или утешающего.

Запах его кедрового одеколона доносится до моего носа. Ушел парень, который раньше носил длинные шорты, простую футболку и старые кроссовки. Хоккеист с мальчишеской улыбкой и суровой внешностью. Поразительные голубые глаза, рост шесть футов четыре дюйма, сексуальные каштановые волосы и руки, которые выглядели так, словно могли поднять меня и бросить.

Этот мужчина передо мной одет в темные джинсы, рубашку на пуговицах с закатанными до локтей рукавами и пару черных армейских ботинок, которых я никогда раньше не видела. Сапоги, которые он надел, чтобы втоптать меня в грязь.

Этот человек хочет моей смерти.

— Какого черта ты здесь? — рычит он. Его острая квадратная челюсть изгибается. Мускулы на его бицепсах по обе стороны от меня твердые, как скала. Перед смертью Хлои я бы все отдала, чтобы оказаться в такой позе с Уэсом.

Теперь это наводит ужас.

Это первый раз, когда он заговорил со мной с той ночи. С тех пор, как он сказал мне заткнуться, потому что я кричала над трупом его младшей сестры.

Я отваживаюсь отвести от него взгляд, отчаянно пытаясь встретиться глазами с кем-нибудь, кто мог бы спасти меня. Но вокруг никого.

Я совсем одна с Уэсом Новаком, капитаном "Дьяволов".

— Я… я здесь работаю, — заикаюсь я, ноги дрожат.

Его хмурый взгляд становится еще мрачнее, и он придвигается всего на сантиметр ближе, но стены смыкаются вокруг меня. Я мышь, попавшая в ловушку, а змея готовится напасть.

Он прав. Мне здесь не место. И прямо сейчас, молю бога, чтобы я была где-нибудь еще. У меня подгибаются колени.

— Моя мама заставила меня вернуться. Поверь мне, — шепчу я, — это был не мой выбор.

Как мама могла не подумать, что это произойдет? Она никак не могла пропустить то, как Уэс посмотрел на меня, когда мы выходили из здания суда. Она должна знать, что он жаждет крови. Может быть, в этот момент ей все равно, что будет со мной.

Мускул на его челюсти напрягается.