Если ты осмелишься

Недостаточно было того, что Вайолет убила мою сестру. Я все еще убеждал себя, что могу доверять ей. Что она заслужила второй шанс.

До сих пор не усвоил свой гребаный урок.

— Я этого не делала! — причитает она.

Еще одна гребаная ложь.

Я бью кулаком по стене рядом с ее головой, костяшки пальцев кровоточат, но боли не ощущаю. Трудно чувствовать еще большую боль, когда ты уже тонешь в ней.

— Я видел фотографии, Вайолет! Ты позируешь ему в нижнем белье. — Я стискиваю зубы и шиплю: — На своих гребаных коленях перед ним.

Теперь ее глаза наполняются слезами.

— Он заставил меня сделать это! Он приставил нож к моему горлу, Уэс. Теперь у него при себе нож!

Я поворачиваюсь к Трею, который все еще лежит на полу, стонет и зажимает окровавленный нос.

— Пошел ты, чувак! — выплевывает он.

Я игнорирую его и обыскиваю карманы в поисках ножа. Когда я ничего не нахожу, я приказываю Люку обыскать его.

— У меня нет гребаного ножа, — огрызается он. — Твоя маленькая сучка лгунья. Она хотела, чтобы мой рот был на ее киске. Она умоляла о моем члене.

Вайолет яростно трясет головой, широко раскрыв глаза.

— Он сказал, что у него был нож. Он и раньше угрожал мне ножом. Я просто предположила…

— Тогда объясни про фотографии. Почему ты ничего не сказала мне после того, как он их сделал? Почему ты скрывала это от меня?

Она делает шаг ко мне, лицо красное, черты сморщены, она пытается сдержать слезы.

— Он сказал, что, если я кому-нибудь расскажу, он убьет тебя. Пожалуйста, Уэс. Ты меня знаешь. Ты можешь доверять мне.

Именно это сказала Бритт после того, как я застал ее верхом на члене другого парня.

Что бы я увидел, если бы мы с Люком появились минутой позже? Член Трея внутри Вайолет, пока она стонала, умоляя его придушить ее и называть хорошей девочкой?

— Скажи мне, чей язык лучше ощущается в твоей киске? Мой или его?

Теперь она всхлипывает, тянется ко мне. Я отступаю. Мысль о ее прикосновении заставляет меня захотеть поджечь себя.

— Пожалуйста, Уэс. Пожалуйста, поверь мне. Я не хотела делать ничего из этого. Я бы никогда не причинила тебе такой боли.

Я качаю головой. На этот раз в моем животе закручивается ярость иного рода. Не рычащий, разъяренный тигр, а шипящая ядовитая гадюка.

Неверие и разочарование отражаются на ее лице, но она встречает мой взгляд.

— Я буду извиняться каждый божий день за то, что я сделала. По сто раз на дню. Но пока ты не будешь готов простить меня, ты никогда в это не поверишь. Ты никогда не будешь доверять мне.

Я нависаю над ней, беру ее за подбородок и заставляю посмотреть на меня. В последний раз. Та прочная бетонная стена, которую я воздвиг после того, как она убила Хлою, снова воздвигнута. Зажатый между нами, и на этот раз непроницаемый.

— Не показывай мне больше своего гребаного лица.