Если твой босс... монстр!

Наверняка мешок заговоренный, а опилки — кедровые.

Сама же книга выглядела, как толстая тетрадь в темном кожаном переплете. Распухшая от возраста, с пожелтевшими страницами. Ничего особенного, если бы не одно «но» — веяло от нее такой силой, что даже глупец понял бы: перед ним не просто рукопись, пусть даже старинная, а средоточие вековой магической мудрости.

— А ты думала! — прокомментировала мой вздох книга.

Кстати, почему книга? Она, хоть и предмет, но все же разумный, практически одушевленный, даже разговаривающий… вернее, болтливый не в меру. Надо же как-то к ней обращаться?

— Простите, как вас, все-таки, зовут?

— Да так и зовут — гримуар. Покличешь, я и отвечу. Окромя хозяина все одно никто меня не слышит. Ведьмы твоего рода могли бы еще, но никого больше не осталось, — с грустью в осипшем голосе пояснил фолиант.

— А отец?

Вопрос вырвался сам собой, и я затаила дыхание в ожидании ответа.

— Отец? Нет… Лишь женщины способны так тонко чувствовать. Мужчины, конечно, бывают хорошими артефакторами, но они все же не в состоянии постичь глубинную суть вещей.

Хм… Все-таки книга не только странно себя вела, но и разговаривала необычно.

Простонародное «окромя» совсем не вязалось с «сутью вещей». А песня «про коленки» — с той самой вековой мудростью. Создавалось впечатление, что надо мной издеваются или вводят в заблуждение, что, в принципе, почти одно и то же. Собеседница словно личину какую-то надела. Однако из-под маски разухабистой особы время от времени выглядывало совсем другое существо — умное, опытное и очень древнее.

Интересно, зачем ей это? Она что, меня испытывает?

— То есть, отец вас слышать не мог, верно я понимаю?

— Не мог. Никогда ведьмаки на наш зов не откликались, способны были лишь буквицы да символы, в нас начертанные, распознавать.

— Но это не мешало вам смотреть на мир его глазами. Иначе, откуда бы вы узнали о маме и обо мне?

— Все так. Видела, как они влюблены. Поняла, что на сносях мать твоя, ведала, что в ее утробе новая ведьма растет. Радовалась, само собой. Ведь твое появление, давало надежду и мне, потому что докричаться до твоего отца не получилось бы, — неожиданно серьезно и, что приятно, совершенно честно ответила книга.

— А…

— Ева! Вы там уснули? — грянуло из-за двери. Его тигрейшество явно терял терпение.

Ох, мамочки…

— Минуточку!

Выкинув из головы все, кроме предстоящей поездки и лорда директора, торопливо натянула толстовку, которую держала в руках, пока беседовала с… Нет, без имени нам все-таки не обойтись. Безлико как-то. Неправильно.

— Не против, если я буду называть тебя… называть… гм… Мурой, например? Раз уж ты гримуар, — выпалила я, зашнуровывая кроссовки. Особо раздумывать некогда было, а это первое, что в голову пришло.