Если твой босс... монстр!

В поединке характеров Артуру не победить, он по всем параметрам слабее отца, не имеет нужной закалки и к тому же полностью зависит от родственника. А еще слишком долго существовал в достатке и праздном комфорте. Куда уж ему с папашей тягаться?

Шорох… Глухой стальной лязг… Шумный вздох… И холодные, хлесткие, как удар кнута, слова Верле-старшего:

— Ты что творишь, щенок? Хочешь подставить под удар дело семьи? Предать свой род? Меня?

И в ответ отрывистое, на грани отчаяния, но, тем не менее, все еще упрямое:

— Я никогда не предавал тебя, отец. Делал все, что ты прикажешь. Но так поступить с Евой не могу. Взять силой… Жить с женщиной, которая ненавидит тебя… Это неправильно.

— Она ведьма, сын. А ведьма или подчинена нам, или враг. Иного не дано, я убедился в этом на личном опыте.

Странно, но в голосе Джаронара, наряду с властной уверенностью, слышалась скорбь и отзвуки затаенной боли — словно он сожалел о том, что совершил когда-то… Сожалел и все же не сомневался, что поступил правильно. Что ж, количество совести на килограмм тела у каждого свое, а руководит нашими делами именно она. И что для одного незаметный поступок, для другого — тяжкий грех.

— Я готов присматривать за Евой, отец… Ну, посуди сам, что она может…

Артур не оставлял попыток уговорить родственника, но, похоже, ляпнул что-то не то, потому что Джаронар буквально взбесился.

— Присматривать? Считаешь, у тебя получится так легко контролировать ведьму? Глупец… — шипел он на сына. — Достаточно! Хватит раздражать меня. Или свобода надоела? Хочешь пройти обряд посвящения раньше срока? Так я устрою. Хоть завтра. После этого тебе уже не придет в голову прекословить.

— Нет!

От крика, эхом прокатившегося по коридору, я вздрогнула. В нем было столько всего… Но больше — паники и страха. За годы знакомства я видела Артура разным: заносчивым, высокомерным, злым, язвительным, наглым, даже растерянным, но до такой степени испуганным — никогда. Что же это за обряд такой жуткий?

— А если нет, тогда прекрати спорить. Помни, мое терпение не безгранично. Все, идем… Придется зайти в кабинет, там остались…

Окончание фразы я не расслышала, ее заглушил звук шагов. Вскоре и они стихли — отец и сын Верле ушли.

Первая слабость схлынула. Пустота в груди все еще чувствовалась, но мне уже вполне легко давались шаги по камере. Для начала я решила все осмотреть, но, видимо, выбрала не самый лучший момент.

Дверь снова открылась, пропуская в комнату Берту, которая держала в руках поднос с едой. Аппетитный запах поплыл по помещению, напоминая, что ужин я пропустила, и организм не на шутку проголодался.

— На вот, поешь, — беззлобно, почти флегматично произнесла гиена. — Была бы посговорчивее, так и жратва оказалась бы сытнее.