Если желания не сбудутся

— Надеюсь, вы обе понимаете, какую глупость совершили, притащив сюда эти вещи?

— Бабушка, мы даже не знали, что они там! — Таня округлила глаза. — Мы уже в полицию позвонили, сейчас все это увезут.

— Не надо было руками все это трогать! — Тули кивнула Симе: — Положи обратно, зачем ты ее вообще взяла в руки? И ты тоже, Татьяна, или ты думала, я не замечу?

— Думала, не заметишь…

— Глупые, бестолковые дети, как вы не понимаете, что нельзя ничего брать у мертвых? — Тули сокрушенно заломила руки. — Что теперь делать, когда вы принесли в дом такую беду?

— Бабушка, мы в дом ничего не…

— Еще бы вы занесли! — Тули сердито смотрит на Таню. — Ладно, вас-то я смогу в порядок привести, но это же будет трогать и другой человек, и ему эта беда ни к чему.

Во двор вошел Реутов и незнакомый девушкам мужчина, заросший щетиной.

— Это майор Васильев, мой напарник. — Реутов почтительно поздоровался с Тули. — Что тут у нас?

— Вещи эти взяты у мертвых, и живым они принесут только смерть. — Тули перехватила руку Реутова, когда он потянулся к сумке. — У тебя жена живет среди теней и дочка маленькая, не трогай ничего из этого, лучше всего отвезти на кладбище и закопать.

— Не могу, бабуля, это теперь улики по делу… — Реутов удивленно смотрит на Тули. — Ничего, закон нельзя нарушать, даже покойники должны это понимать.

— Тот мир живет совсем по другим правилам, — покачала головой Тули. — Но ничего от мертвых брать нельзя. И раз уж не можешь ты по-другому, что ж. Идемте со мной, оба.

Васильев даже попятился — старая цыганка испугала его.

— Я не думаю, что…

— У тебя трое детей, ты хочешь беды им принести?

Реутов и Васильев переглянулись, а Тули, развернувшись, направилась в сторону сада.

— Идите за ней. — Таня подтолкнула Реутова. — Идите оба, не сердите ее. Не надо бояться, бабушка ничего плохого вам не сделает, наоборот даже.

— Откуда она знает о моих детях и его семье? — Васильев в смятении потер подбородок, заросший светлой щетиной. — Как это возможно?

— Вот так. Бабушка много знает такого, чего другие не знают. — Таня снова подтолкнула их. — Идите, иначе она рассердится.

Переглянувшись, полицейские последовали в глубь участка, где в саду стоял небольшой домик, обшитый деревом.

— Входите.

Внутри оказалась одна-единственная комната, в которой стояло огромное, больше метра высотой, Евангелие. Стены, похоже, были облицованы алебастровой плиткой, на столе стояли кувшины и плошки из того же материала.

— Садитесь сюда.

Они послушно сели на низкую скамеечку и переглянулись.

Тули взяла одну из алебастровых чаш и что-то нашептала в нее, проводя пальцами по кромке. Раздался тихий гул, который нарастал, и от этого звука заломило виски, словно из головы пытается вырваться что-то осязаемое.