Если бы только

Салли ощущала себя набухшей изнутри, на нее словно давила необходимость пописать, из-за чего она извивалась. Давление все нарастало, когда его рот, наконец, завис прямо над клитором. Она могла чувствовать горячее дыхание.

— Скажи «пожалуйста», Салли.

Голос Галена прорвался сквозь марево её потребности.

Её рот был закрыт. Она не могла вымолвить ни слова.

— Ты сможешь, сладкая, — пробормотал Вэнс.

Он взял один из сосков в рот, кружа по нему языком.

Гален припал к ее клитору, обводя его по кругу, пока его пальцы терзали ту… точку… изнутри. Необходимость кончить неслась на нее как неминуемая океанская волна, поднимающаяся из морских глубин и накатывающая…

Всё остановилось. Вэнс, Гален, языки, пальцы.

У неё вырвался протестующий стон.

Губы Вэнса слегка сомкнулись вокруг другого соска. Не двигаясь.

— Скажи «пожалуйста», Салли, — прошептал Гален. — Ничего больше. Только одно слово, зверушка.

Её рот приоткрылся, у нее не получалось.

Он подул прямо на ее ужасно чувствительный клитор.

От внезапного холодного потока воздуха ее перегретая плоть сжалась, а бедра напряглись в предстоящем освобождении.

Его голос был мурлыкающим, пропитанным одобрением, что наполнило её сердце теплом.

Вэнс втянул сосок в рот… и с силой всосал его.

Рот Галена сомкнулся на клиторе — внезапное выделение влаги шокировало Салли — и уводя её прямо к оргазму. И, о, Господи, он сосал клитор в быстром темпе, пока язык потирал то одну сторону, то другую.

Её тело напряглось. Она перестала дышать. Пальцы сжались в волосах Вэнса, когда она притянула его к своей груди. Всё вело к этому моменту…

С шумным звуком, который она скорее ощутила, чем услышала, все переполнявшие ее ощущения начали стягиваться в единый светящийся, чудесный, огромный шар, прежде чем взорваться искрами, выплескиваясь во внешний мир. Его блеск поглотил её дыхание, её мысли, её тело, пока она колыхалась на волнах оргазма. Ее мир наполнился необъятной темнотой космоса с проносящимися перед глазами яркими метеорами, и каждое нервное окончание взрывалось непередаваемыми ощущениями, как при рождении новой галактики.

Наконец, рёв в ушах затих, и она услышала низкий смешок Вэнса и мурлыканье Галена от удовлетворения.

Пока она лежала, безвольная и задыхающаяся, Вэнс освободил её ноги. Прежде чем она смогла двинуться, он взял ее на руки. Гален сложил огромное одеяло. Сдвинув два высоких барных стула вместе, он положил на них толстую, пушистую «подушку».

Вэнс уложил её животом вниз на стулья.

— Так не болит живот?

Здесь мягче, чем на перьевом матрасе.

Когда ступнями она коснулась пола, Вэнс, согнув ее левую ногу, обвязал, соединив вместе, бедро и голень, фиксируя колено в согнутом положении.

— Нельзя опираться на эту ногу, помнишь?

Точно.